Женя вернулся. Центральное место в экспозиции фотографий занимала та, где Катю обнимал матрос.

- Ну и что? - быстро спросил Женя. - Ну и что?

Но потом замолчал надолго. Матрос, известный нам под именем Костика, выглядел счастливчиком. Катя, хотя и уступала ему по части ликования, красовалась на главной улице по праву. Оба были в тельняшках, и очень вызывающей получилась у нее свободная от лифчика грудь.

Чтобы увести Женю оттуда, Замятиной пришлось вернуться за ним и взять его под руку:

- Пойдем, мне надо еще на почту…

22.

К телефонной кабинке со словом "Москва" на стекле была очередь, как всегда. Ксения Львовна закрепилась в ее хвосте и вышла на порог покурить. Женя что-то чертил на испорченном телеграфном бланке. Потом поднялся из-за стола и, вялый, рассеянный, тоже вышел наружу. Не глядя на бабку, произнес:

- Сегодня, ты говорила, тебя везут в Домский собор?

- Да, а что? Второй билет есть, но ты ведь заранее сказал, что не сможешь?

- Я смогу, пожалуй. Был назначен урок, но я отменю.

- Ну да… в конце-то концов, ты ж на отдыхе…

- Вот именно.

Они прохаживались там, у входа на переговорную. Неспокойно было Ксении Львовне: слишком явно и на глазах поскучнел ее Женька. Она решилась вернуться к болезненной теме:

- Слушай-ка… наверно, я зря в это влезла. Ты не особенно прислушивайся.

- К чему?

- Ну к моим предостережениям, страхам. Если тебе хорошо с ней - это и есть главное, вероятно. А матрос этот… очень может быть, что он - вариант моего Лаэрта… Студент мой, Лаэрт Курдиян, уходил в армию и попросил меня сфотографироваться с ним на память. Ну доставила я ему это удовольствие, а как иначе? И не думаю, что его девушка должна теперь шибко мучиться… А по-твоему?

Женя улыбнулся только.

- Она мне вообще-то симпатична…

- Девушка Лаэрта?

- Да Катя твоя! Ты прости, Женька… может, я действительно забыла, как это бывает… Знаешь, дай пенсионерам власть - за поцелуи штрафовали бы на санэпидемстанциях!

Он кивнул, усмехаясь. Какое-то время они еще топтались на каменном крыльце. Потом Женя подошел к местному автомату, он висел тут же.

- Смотри, тут указан телефон спасательной…

- Так позвони! Или ты решил не отменять ничего?

- Вот думаю… Нарушить слово, отменить ради концерта урок - в этом есть что-то немузыкальное. А?

23.

Инка поменяла холодный компресс на катиной физиономии.

- Очень раздуло? - спросила Катя, хотя зеркальце держала в руке.

- Да терпимо… я думала, хуже. Интересно вот что: теперь это семейство навсегда отвалило от тебя или опять будет швартоваться?

Телефонный звонок. Подошла Инка.

- Да? Алло? Ну что молчите-то?

Швырнула трубку.

- Борис, наверно. Хотел послушать, дышишь ты еще или нет.

Аппарат зазвонил снова.

- Спасательная! - грубым голосом сказала Инка в трубку. - Не Катя, нет… А кто спрашивает? Огарышев? Что-то не слыхала… Это, случайно, не вы репетитор ее?

Катя хищно, стремглав выхватила у нее трубку; компресс при этом полетел на пол.

- Сам позвонил, надо же… Спасибо! Женя, можно я не приду сегодня? Нет-нет, я хотела попросить: давай наоборот - ты ко мне? Потому что… одну очень-очень важную вещь мне надо сказать. Такую, что у меня удобней. Да. И спросить… Не по прочитанному, - по жизни! Одна я буду, одна! Когда? Аккуратней только дорогу переходи…

И положила трубку. И как-то незряче посмотрела на Инку. А Инка встала, деловито оглядела помещение.

- Свечи есть?

- Есть… а зачем?

- Доставай. Две свечи, больше не надо. И негромкую музычку. Лучше даже классическую. Найдется такая?

- Симфонии, что ли? Нету… откуда? Ин, а зачем?

- Ну что "зачем"? Я поняла, что ты решила: сегодня или никогда - правильно? А для такого вечера нужен душевный комфорт… чтоб никакой казенщины. Прейскурант на стенке - за что какой штраф - я снимаю… Нету классической - поставь Мирей Матье: лучше, когда не по-русски… А за нос не переживай, он глаза не бросается… если, тем более, полумрак…

- Да у меня еще затылок болит! И губа.

- Вот губе потерпеть придется: еще не так заболит. Ясно? Теперь - что надеть? Индийский твой пуссер из хэбэ - не здесь у тебя? Нет? А, черт… О, короткий халатик! Еще лучше даже. Надевала при нем?

- Один раз. Да он не особо внимание обращает…

- А ты сама обрати!

Попутно они делали уборку.

- Что еще? Кофе растворимый есть?

- Мне аэрофлотского достали, тридцать пакетиков.

- Я возьму десяточек. Потому - заработала. Или нет? - Инка зажгла свечи. Катя приготовила кофейные пакетики.

- Вот, забирай… - Поцеловала подругу. - И уходи, Инночка. А то он застесняется, ты не знаешь его.

- Да ну? Я думала, в Москве не осталось уже стеснительных…

24.

- Можно, входи, - сказала Катя и опустила звукосниматель на долгоиграющий диск. Женю встретила песня "Чао, бомбино, сори". Он щурился, улыбался, вдыхал запах свечей и духов (прежде Катя не так щедро ими пользовалась… Разлила случайно? Он не решился прямо спросить).

- Добрый вечер. У тебя случилось что-нибудь?

- Нет, нормально все… Только я не все прочитала, что ты велел. не мой сменщик веслом заехал по носу, случайно… Ну и в голове после этого вроде как смеркается… Садись.

- Что, и сейчас больно?