Человечек взволнованно вытер платком лысину, достал телефон и набрал номер Кроо. Ему никто не ответил. Пастернак непонимающе посмотрел на телефон, на меня, пожал плечами. Слов у него не нашлось. Мы подождали еще немного. Кроо не было. Пора было что-то решать.

– Ефим Борисович, вы знаете, где находится офис Кроо? – спросил я Пастернака.

– Конечно, за Рейном, в районе Дойц, на Тойтоненштрассе.

– Тогда поехали, – велел я, беря на себя руководство.

Выйдя из «Далмации», мы сели в знакомый черный фольксваген. Наш путь лежал к мосту Северинсбрюкке. Мы проехали по Перленграбен и поднялись на мост, названный в честь католического святого – третьего кельнского епископа Северина. С моста открывался великолепный вид на реку, по голубой глади которой, сновали юркие катера, обгоняя белые прогулочные теплоходы и неброские грузовые баржи. Рейн сверкал в лучах жаркого июньского солнца как груда алмазов. Далеко-далеко отсюда в ярко-синем небе парили несколько разноцветных воздушных шаров. Эта была праздничная картина ликующей природы. Резким контрастом со всей этой красотой выглядело разбитое полусгоревшее спортивное купе «Ауди», уткнувшееся в ограждение моста на встречной полосе. Проезд по ней был закрыт. Вокруг места происшествия суетились пожарные, сворачивая свои шланги. Несколько полицейских в зеленой форме регулировали движение по свободной стороне моста.

Повинуясь жесту полицейского, Пастернак затормозил, пропуская встречную колонну автомобилей. Я опустил стекло и спросил у, стоявшего рядом с машиной, стража порядка:

– Что случилось?

Полицейский, видимо, был не прочь поговорить.

– Видите, господа, что может произойти, если сесть за руль пьяным? От парня осталось немного, но от того, что лежало в машине, так разило спиртным, что у меня даже голова закружилась!

– Личность установили?

– Судя по уцелевшей лицензии, какой-то частный детектив из Дойца.

7

Впереди дали сигнал трогаться. Пастернак с побледневшим лицом нажал на педаль газа. Сашка, не понимая, что сказал полицейский, переводила встревоженный взгляд с меня на изуродованную машину человека, которого мы напрасно ждали в «Далмации». Съехав с моста, Пастернак остановился на первом же свободном месте. Он выключил мотор трясущимися руками и повернулся ко мне.

– Вы что-нибудь понимаете, господин Баринов? Как такое несчастье могло случиться?

Я пожал плечами.

– Вы верите в совпадения, Ефим Борисович? Верите, что некий Гюнтер Кроо назначает встречу, на которой хочет сообщить, что-то важное, однако перед этим почему-то напивается, садиться за руль и, на большой скорости, не справившись с управлением, врезается в ограду моста? Это похоже на несчастный случай? В глазах полиции – возможно, но мы-то знаем, что Кроо выполнял ваше поручение. Кто-то не мог допустить, чтобы Кроо рассказал о том, что он узнал.

Пастернак неуверенно произнес:

– Значит это таки не несчастный случай. Даже с закрытыми глазами видно, что это…

– Убийство! – закончила за испуганного человечка Сашка. Девушка уже обо всем догадалась. После московских приключений для нее не было полной неожиданностью то, что случилось с Кроо. Другое дело Пастернак. Он в растерянности снова и снова вытирал носовым платком, покрытую крупными каплями пота лысину.

– Что же теперь делать?

– Как что? Едем в офис покойного детектива, как и намеревались, – ответил я спокойно. – Возможно, там мы найдем ответы на все вопросы.

– А полиция нас не опередит? – подала голос Сашка.

– Не думаю. Для них – это обычная авария. Если полицейские и появятся в офисе, то не сейчас. У них нет причин торопиться. А у нас есть. Поехали, Ефим Борисович!

Немного пришедший в себя Пастернак, убрал насквозь мокрый платок в карман и резко тронул с места. Несколько минут спустя, наш фольксваген уже сворачивал на ничем не примечательную Тойтоненштрассе. Мы подъехали к длинному ряду трехэтажных домов и припарковались у тротуара. На всякий случай, я попросил Пастернака остановиться довольно далеко от офиса покойного детектива. Мои спутники остались в машине, а я направился к нужному подъезду. Вывески, указывающей, что здесь находится такое таинственное заведение, как контора частного сыщика, не было. Видимо из соображений конспирации.

Я едва успел шагнуть на невысокое крыльцо, как дверь неожиданно распахнулась. На пороге стояли здоровые приземистые парни с грубыми лицами, по виду не немцы. Скорее представители юга. Их было двое, но за их широкими спинами, в подъезде, угадывался силуэт еще одного. Несмотря на жару, парни были одеты в легкие просторные ветровки.

«Под такой одеждой удобно прятать оружие», – мелькнула у меня мысль. Больше ни о чем еще подумать я не успел. Здоровяк, стоявший ближе ко мне, выхватил пистолет. Беретта, итальянский, пятнадцатизарядный. Хорошая машинка. Наверное, он хотел навести ее на меня, а возможно и выстрелить. Но я ему этого не позволил.