Читаем Репетитор полностью

Надо отдать должное – готовить эта легкомысленная девица умела. Борщ был объеденье, второе – пюре с сосисками – тоже очень вкусно. Праздник желудка завершился душистым крепким чаем с домашним печеньем. Сытый и благодушно настроенный, я объявил:

– Спасибо, синьорита Казанова. Присуждаю тебе черный пояс по кулинарии!

Сашка довольно рассмеялась.

– Эх, мужики-мужики… Как легко вас ублажить. У тебя, Сергей, после еды даже глаза подобрели.

– А до этого они у меня злые были? – поинтересовался я.

– Да, нет, – пожала плечами девушка. – У тебя глаза какие-то особенные. Закрытые. Они внутрь никого не пускают. А когда я в них долго смотрю, то у меня самой перед глазами все начинает расплываться. И вообще, ты странный.

– Мы лингвисты все такие. С чудинкой, – улыбнулся я. – Не обращай внимания.

Сашка, как кошка, потянулась всем телом, сладко зевнула, прикрыв рот рукой, и сообщила:

– Твои запасы кончаются. Холодильник почти пустой.

Я безмятежно махнул рукой.

– Ну и ладно. На пару дней хватит, а там посмотрим. Скорее всего, нас к тому времени здесь уже не будет.

Сашка сразу напряглась.

– Значит я еду с тобой? А как же документы?

– Этот вопрос решается. Кстати, нам срочно нужно сфотографироваться.

– А что я буду там делать?

Я улыбнулся.

Будешь помогать мне. Больше пока тебе знать ни к чему. Ты же обещала меня слушаться?

Девушка согласно кивнула, но все же не удержалась:

Сергей, можно задать тебе еще только один вопрос?

– Что еще? – скорчил я недовольную мину.

– Ты поможешь мне найти отца?

Сашка с такой надеждой смотрела на меня, что мне ничего другого не оставалось, как бодро заявить:

– Да не переживай ты так! Адрес его у тебя же есть? Найдем мы твоего интуриста!

Сашка заулыбалась.

– Знаешь, Сережа, сколько раз я себе представляла эту встречу? Наверно, миллион! И отца представляла. Когда маленькая была, в детдоме, ждала, что вот-вот он придет, всех, кто меня обижал, разгонит и заберет к себе в Германию. И тогда мне хотелось, чтобы он был огромным и сильным, как Терминатор какой-то.

– А сейчас, как ты себе представляешь отца? – полюбопытствовал я.

– Сейчас, конечно, он уже старенький, – ласково сказала девушка и ехидно добавила. – Вроде тебя.

Достойно ответить этой пигалице я не успел. В прихожей раздался телефонный звонок. Сашка засмеялась, глядя на мое кислое лицо, потрепала по волосам и побежала в коридор за трубкой.

– Какой-то мужик Баринова спрашивает, – протянула она мне телефон, все еще улыбаясь.

– Слушаю, – произнес я, рассеяно наблюдая, как девушка взялась за мытье тарелок.

– Вот и слушай внимательно, шнягер, – прохрипел мне в ухо незнакомый голос. – Ты полез не в свое дело, а за это у нас сразу умирают. Лучше зачикерись, пока не поздно. А не поймешь – сделаем так, что тебя три года на оленях искать будут и не найдут. И учти – с тобой не фуфлометы говорят.

В трубке зазвучали гудки отбоя. Все сообщение заняло двадцать секунд. Я покосился на Сашку. Та, что-то тихо напевая, занималась посудой.

«Вот, значит, как, – подумал я. – А дело-то оказывается не таким уж и простым. И не таким уж и семейным. Теперь понятно, что слежка за мной на проспекте Мира связана с исчезновением Никаси. И блудная дочь олигарха Габора не просто загуляла с очередным приятелем, а с ней явно что-то случилось. Однако, жизнь становится все интереснее. И опаснее».

От этих размышлений меня отвлекла Сашка.

– Все готово, – объявила девушка, закрывая дверки посудного шкафа. – Ты вроде говорил, что нужно сделать фото?

– Да, говорил, – согласился я. – Собирайся и пошли.

Наша прогулка прошла без происшествий. В паспортно-визовой службе, куда мы обратились, нас приняли без лишних вопросов и быстро выполнили все формальности. Очевидно, что просьба такого важного лица, как Казионов, сыграла свою роль. Через час мы уже были свободны и решили немного прогуляться по московским улицам. Моя квартирантка заявила, что из-за меня весь день просидела взаперти и ей просто необходимо хоть немного подышать свежим воздухом. Интересно, где это она в столице нашла свежий воздух?! Я же хотел проверить, не ведется ли за мной наблюдение. И вот мы, презрев все виды общественного транспорта, отправились пешком в сторону дома.

Вечерело. Синие летние сумерки постепенно окутывали медленно затихающие улицы мегаполиса. Еще прозрачные на широких магистралях, эти первые сумерки уже густели в углах зданий и ложились пятнами теней нам под ноги. Откуда-то заструился прохладный ветерок, охлаждая раскаленный за долгий напряженный день гигантский город. Сашка зябко передернула плечиками под тонкой футболкой и взяла меня под руку.

– Замерзла? – спросил я девушку, почувствовав ее холодную ладошку.

– Есть немного.

Высвободив руку, я обнял Сашку за талию и притянул к себе. Она доверчиво прижалась и тоже обняла меня. Так мы и шли, наслаждаясь тихим июньским вечером – самым грустным временем дня. У меня на душе было как-то особенно спокойной и хорошо. Мы молчали. Возле подъезда Сашка вдруг глубоко вздохнула и проговорила:

– Господи, Сережа, как жить-то классно! Так бы все жить и жить и не умирать никогда…