С в е т л а н а  М и х а й л о в н а. Ну, в такой-то должности я бы раньше, чем про твое счастье думать, себе бы кусочек устроила… Нет, вот именно, что я только по чужому счастью специалист… Видишь, проверяю его, оцениваю… Профессор этого дела… и кислых щей! Иди, Наташа, иди…

Наташа увидела, что она плачет, и хотела подойти, но была отвергнута нетерпеливым резким жестом, не допускающим жалости.

Иди, говорю, а то не укараулишь его…

Вспыхнув от обидного слова, Наташа круто повернулась и вышла. А Светлана Михайловна берет себя в руки и принимается за очередное сочинение…

Конец первого действия

Действие второе

Директорский кабинет.

М е л ь н и к о в  и  д и р е к т о р, уставшие друг от друга, молчат.

Г о л о с  р а с с к а з ч и к а. Люди, давно и близко знакомые, узнали бы друг о друге невероятные вещи, если б могли… поменяться сновидениями! Николаю Борисовичу, директору школы, часто снилось, как в пятилетнем возрасте его покусали пчелы. Как бежал он от них, беззвучно вопя, а за ним гналась живая, яростная мочалка — такая же, как у Чуковского в «Мойдодыре», только ее составляли пчелы! Маленький директор бежал к маме, но попадал в свой взрослый кабинет… Там сидел весь педсовет, и вот, увидев зареванного, на глазах опухающего дошколенка, учителя начинали утешать его, дуть на укушенные места, совать апельсины и конфеты; они позвали школьную медсестру, та затеяла примочки, а Мельников будто бы говорил: «Терпи, Коленька… Спартанцы еще не такое терпели… Рассказать тебе про спартанского царя Леонида?»

И директор, весь в зеленке, переставал реветь на коленях у Мельникова!

Сны часто советуют понимать наоборот. Конечно, в жизни у них у обоих хватало своих «пчел» и «укусов», но в эту пятницу Мельников устал отбиваться от них и ходил по этому кабинету, ожидая помощи. А директор, не умея помочь, страдал искренне. Чем поможешь в такой непростой, туманной, ускользающей от определений беде? Не станешь же, в самом деле, толковать о спартанцах, этих античных чемпионах выносливости…

Д и р е к т о р (элегически). Историк… Какой я историк? Я завхоз, Илья! Вот достану новое оборудование для мастерских — радуюсь. Кондиционеры выбью — горжусь! Иногда тоже так устанешь… Мало мы друг о друге думаем. Вот простая вещь: завтра — двадцать лет, как у нас работает Светлана Михайловна. Двадцать лет человек днюет и ночует здесь, вкалывает за себя и за других… Думаешь, кто-нибудь почесался, вспомнил?

М е л ь н и к о в. Ну так соберем по трешке… и купим ей… то самое чучело бобра!

Д и р е к т о р. Надоели мне твои шутки.

М е л ь н и к о в. Вот и дай отпуск.

Д и р е к т о р. Не дам!

М е л ь н и к о в. На три недели. А если нельзя — освобождай совсем к чертовой матери! Вот тебе два заявления! На выбор.

Д и р е к т о р. Ах, вот до чего ты тут додумался… Куда ж ты пойдешь, интересно?

М е л ь н и к о в. В музей хотя бы. Научным сотрудником.

Д и р е к т о р. А ты что думаешь — в музеях экспонаты не меняются?

М е л ь н и к о в. Я так не думаю.

Д и р е к т о р. Так какого рожна…

М е л ь н и к о в. Там публика случайная, приходит раз в жизни; там столько всего для глаза, что в этом уже не ищут смысла…

Д и р е к т о р. Меня твои объяснения не устраивают!

М е л ь н и к о в. Да? А учитель, который перестал быть учителем, тебя устраивает?

Д и р е к т о р. Но-но-но… Как это «перестал»?

М е л ь н и к о в. А вот так! Сеет «разумное, доброе, вечное», а вырастает белена с чертополохом!

Д и р е к т о р. Так не бывает. Не то сеет, стало быть.

М е л ь н и к о в. Точно! Или вовсе не сеет, только делает вид, по инерции… А лукошко давно уж опустело…

Д и р е к т о р. Хватит! Устал я от аллегорий… Мура это все, Илья! Кто у нас учитель, если не ты? И кто ты, если не учитель?

М е л ь н и к о в. Отпусти меня, Николай Борисович! Честное слово… Могут, в конце концов, быть личные причины?

Д и р е к т о р. Оставляй свое заявление! Ступай в отпуск… в музей… в цирк… У меня давление, кажется, подскочило…

Выходит и почти сталкивается в дверях с  Н а т а л ь е й  С е р г е е в н о й, у которой два портфеля в руках.

Вы ко мне?

Н а т а л ь я  С е р г е е в н а. Нет, не к вам.

Д и р е к т о р. Это хорошо… с одной стороны: я, знаете, вымотан. Но, с другой стороны, это жалко. До завтра! (Уходит.)

Пауза.

М е л ь н и к о в. Спасибо, что дождались… Наташа! Я хотел спросить: вы почему пошли в педагогический?

Н а т а л ь я  С е р г е е в н а. Честно? Да вы ж наверняка знаете почему… Перед глазами были вы — я равнялась на вас…

М е л ь н и к о в. Ох, какое сильное заявление! Пугающее даже… А я-то надеялся…