Читаем Ренессанс полностью

– Прости. Конечно, ты этого мог не знать. Ты чистокровный и вдобавок несовершеннолетний. Тебя это никаким боком не касается.

– Послушай, – торопливо начал я, – Сильвия часто с нами летала за границу, она полукровка. Получается, кто-то из нашей семьи писал ей рекомендательное письмо?

– Конечно. – Скэриэл кивнул и уверенно продолжил: – Иначе её бы не выпустили из страны.

Я смотрел на него с недоверием:

– Не укладывается в голове. Как можно запретить выезжать за границу?

Скэриэл мрачно улыбнулся:

– Это только у нас так. Хотя нет… Слышал, что ещё в ряде закрытых стран, помимо Октавии, есть запрет на выезд для полукровок и низших. Но в остальных странах можно перемещаться свободно.

– Октавия действительно такая авторитарная?

– Смотря для кого, – хмыкнул Скэриэл. – Вот для чистокровных всё замечательно. Вы живёте припеваючи, вас ни в чём не ограничивают. И конечно же, в Совете старейшин никогда не будет полукровок.

– «Все животные равны, но некоторые более равны, чем другие», – вспомнил я Гедеона, цитировавшего заповедь из «Скотного двора» Джорджа Оруэлла.

– Что? – заинтересовался Скэриэл.

– Почитай «Скотный двор» Оруэлла. Найдёшь там много схожего… Получается, ты никуда не можешь выехать? Ни ты, ни Эдвард?

– Ага.

– Про это не говорят в лицее…

– А зачем? – Скэриэл пожал плечами. – В лицее учатся чистокровные. К чему им проблемы низших?

– Если не говорить о проблеме, это не значит, что её нет.

– Другие чистокровные с тобой не согласятся, – отчеканил он.

– Люмьер говорил, что император Бёрко хорошо относился к полукровкам и низшим в Октавианской империи, – задумчиво произнёс я и сразу пожалел о сказанном.

– А Люмьер был приятелем императора, чтобы так разбрасываться словами? – вкрадчиво спросил Скэриэл.

– Его отец, кажется, Маркус Уолдин, был приближённым императора и погиб во время переворота. Но сам Люмьер фанатик Бёрко. Он не может быть объективным.

– Интере-есно, – протянул Скэрил, подсаживаясь ближе. – Он из тех, кто верит, что наследник правящей династии остался в живых?

Я невнятно что-то пробурчал. Эту тему поднимать не хотелось.

– Чего? – Скэриэл хитро уставился на меня. – Ты что-то знаешь?

– Нет, нет… – помотал я головой. – Наоборот! Я ничего толком не знаю о Люмьере и не хочу его обсуждать.

Внутренне я весь похолодел. Скэриэл шутил, дурачился… но на самом деле он вплотную подобрался к моим тайнам. Тайнам, которые могли нас поссорить. Разлучить. Пришлось сделать усилие, чтобы не сжать кулаки.

– Ну да, ну да, – протянул Скэриэл, заговорщицки кивая. – Он дружит с Гедеоном, да? Тот самый парень, что следил за мной.

– Ага, – с усилием выдохнул я. – Но это всё, что я о нём знаю.

– А ты сам как думаешь? Существует ли этот наследник?

Господи, почему он никак не мог успокоиться?

– Что?

– Наследник Лукиана Бёрко, которого могли спасти шестнадцать лет назад… Думаешь, что это всё слухи и легенды?

– Честно говоря, не знаю, – всё так же осторожно отозвался я. – А что?

– Если он жив, то ему должно быть сейчас шестнадцать или семнадцать лет. Прямо как нам. – Скэриэл странно улыбнулся и вдруг признался: – Я просто иногда думал об этом. То, что я владею тёмной материей. Вдруг… наследником могу быть и я?

Меня будто облили холодной водой. В его тоне мне почудилась надежда.

– Но у тебя же были родители. Семья.

– Ну а вдруг мои родители как раз и спасли меня во время переворота и забрали себе? – хмыкнул он, а затем серьёзно добавил: – Шучу я. Просто мысли вслух. Конечно, прикольно было бы стать наследником империи, но это всё только слухи.

«Прикольно». Он… серьезно?

– Ага, – напряжённо кивнул я, мечтая поскорее сменить тему. – Прикольно, да. Кстати, я ещё хотел поговорить по поводу Оливера…

– М?

– Я про твою помощь. Ты достал фотографии, сходил с ним на встречу с Бернардом… Он, наверное, тебя благодарил, но и я хочу сказать спасибо. Ты спас его.

– Не за что, – тепло улыбнулся Скэриэл. – Я всегда помогу твоим друзьям.

– Спасибо, – чуть тише повторил я.

– Да пожалуйста. – Он вновь уткнулся в экран. – Всё ради тебя.

Я замолчал, смутившись, и уставился на свои крепко сжатые в замок руки. Разговор, предшествовавший этому, всё не давал покоя, я чувствовал себя предателем – прямо сейчас. Что будет, если… когда Скэриэл узнает правду о моей семье? Что он сделает? Скажет? Не услышу ли я: «Лучше бы ты умер, как и все, кто нас унижал?» Не пожалеет ли он о своей доброте и заботе?

Скэриэл поднял взгляд и, явно прочтя что-то на моём лице, спросил:

– Что? – Он убрал телефон в карман. – Что-то всё-таки случил…

– Давай начнём практику. – Я резко поднялся со стула и, скомкав в руках плед, направился к дивану.

– Чего ты?

– Всё нормально, – отмахнулся я. – Мы можем потренироваться пока без лука? Мне нужно для начала оформить материю во что-то более лёгкое. Типа, ну, не знаю, треугольника?

– Ладно. – Он подошёл ближе. Кажется, решил оставить новые вопросы при себе, за что я был благодарен. – Уж треугольник ты можешь легко представить.