– Сейчас, дай только с Лоу разобраться. – Он присел и проверил пульс снова. – Обалдеть. Ещё живой.

– Работаем по запасному плану. – Адам направился к двери.

– А у нас был основной? – уточнил Кэмерон.

– По основному плану этот хрен не должен был сдохнуть. – Он пистолетом указал на Скэриэла. – А я не должен был убивать его.

И плюнул в сторону Жака.

<p>38</p>

Кэмерон с тихим ворчанием отодвинул водительское сиденье, откинул спинку, поправил зеркало в салоне, опустил стекло и настроил боковое зеркало под себя.

– Ты чистокровный, да? – внезапно спросил он. Это звучало как утверждение, так что я окончательно растерялся под его любопытным взглядом.

Я сидел, вцепившись в собственные руки, и безостановочно тёр кожу там, где полчаса назад красовались наручники. Как только мы сели в машину, от Кэмерона посыпались вопросы – я изредка не в такт кивал или мотал головой, но сейчас казалось, что меня заковали в холодные тиски под толщей льда. Я был не в силах что-либо возразить.

Повернувшись, я прижался лбом к стеклу и уставился на соседнюю машину, наблюдая за тем, как Адам горячо спорит о чём-то с Джеромом. Скэриэл полулежал на заднем сиденье – его не было видно за тонированными стёклами, но я знал, что он без сознания с перевязанной грудью.

Меня всё ещё мутило от увиденного. Кажется, тот момент, когда Адам, ругаясь с Кэмероном, схватился за рукоять ножа и решительно вытащил лезвие из груди Скэриэла, я не забуду никогда. Кто-то закричал: быть может, я или Джером. А может, кричали мы оба, сейчас уже смутно помнилось. Но прочно отпечаталось в подсознании совершенно другое: как Скэриэл мучительно застонал, весь непроизвольно сжался, а лицо исказилось от боли. Я в оцепенении смотрел, как из раны хлынула тёмная кровь. Этого зрелища хватило сполна. Всё, что я успел, – отбежать в сторону и распрощаться с содержимым желудка. Меня попросту вывернуло наизнанку. Придя в себя, я вытер испачканный рот и, тяжело дыша, уставился на Джерома. Он перевязывал Скэриэла в окружении разорванных упаковок от марлевых бинтов, стерильных салфеток, разбросанных впопыхах таблеток и бутылок с антисептиком из дорожных аптечек – их принесли из машин Жака и Роя.

Я медленно переводил взгляд с Джерома на отвратительную лужу своей рвоты и понимал: я веду себя как последняя тряпка. Пока Джером спасает жизнь Скэриэлу, я даже не могу удержать себя на ногах. Как ни мерзко, но я одновременно восхищался его выдержкой и ненавидел всей душой.

Скоро поднялся спор о больнице и о том, кто повезёт туда Скэриэла. Я вызвался в сопровождающие, но Адам разразился такой презрительной тирадой, что я бы не удивился, если бы он полоснул меня тем самым окровавленным ножом. Он в грубой форме поручил Кэмерону оставить меня на границе Запретных земель, подбросить пограничникам как бесполезного щенка, о которого жалко марать руки. Напоследок он добавил:

– Мне плевать, где ты живёшь: на Запретных землях или в Центральном районе. Если ты хоть кому-нибудь расскажешь о том, что увидел сегодня, я лично прирежу тебя и твою семью. Уяснил?

Угроза звучала в духе фильмов про гангстеров, но когда такой парень, рычит на тебя и враждебно смотрит с высоты своего роста, то не думаешь о том, чтобы геройски язвить насчёт его умственного развития, любви к Аль Капоне и «Крёстному отцу».

– Я позвонил Эдварду, он встретит вас на границе, – измученно сообщил Джером Кэмерону.

Они разговаривали так, будто меня здесь и в помине не было. Я стоял чуть поодаль, но не смел раскрывать рта. Я находился не в том положении, чтобы что-то им предъявлять или требовать. Это в Центральном районе со мной возились и нянчились, а здесь каждый сам за себя. Здесь я был чужим.

– Да почему именно я должен им заниматься? – демонстративно проворчал Кэмерон, скрестив руки на груди.

Когда обмен язвительными любезностями окончился, я угрюмо поплёлся за Кэмероном, то и дело обеспокоенно оглядываясь на Скэриэла. Двери соседней машины были открыты с двух сторон, и я видел, как неудобно его положили, несмотря на то что салон огромный: рука свисала с сиденья, под ноги Джером бросил свёрнутую в плотный валик куртку, так чтобы получилось уместить всего Скэриэла.

Заведя машину и пристегнув ремень безопасности, Кэмерон сказал:

– Чёрт, тачка шикарная. Вот бы мне такую. Ты это, пристегнись давай.

Он бесцеремонно полез в бардачок, порылся там, достал упаковку жевательной резинки и, не обращая на меня внимания, закинул себе в карман. В любом случае, даже если бы я был в более-менее адекватном состоянии, всё равно ничего бы ему не сказал. Чужая жвачка? Кому какое дело, когда мы сели в чужую машину. Она принадлежала кому-то из тех, кто сейчас валялся в луже крови.

Адам убил их всех.