А я снова покадрово прокручиваю видео. Ага, вот у гранаты осталось метров пять полета, вспыхивает купол, ловя снаряд, а пулемет замолкает. Кадр за кадром иду дальше, ловя момент, когда за облаком взрыва исчезнет силовое поле, и только через полторы секунды после его исчезновения вылетает первый заряд из турели. Значит, мне нужно вложиться в полторы секунды. Осталось только уточнить один момент.

— Седой, сколько минимум нужно силовому щиту после выключения, чтобы снова запуститься?

— В зависимости от размеров и мощности: от двух до семи секунд.

— Замечательно!

Так, ширина моей винтовки около пяти сантиметров, самая толстая часть — это оптика, пятьдесят два миллиметра, плюс плечо будет торчать на пару сантиметров, ну до пяти, так что вкладываюсь в рамки пятнадцати сантиметров, главное, локоть не оттопыривать.

— Девчонки, по моей команде нужно будет повторить.

— Хорошо, — ответила кто-то из них, но я уже был занят своими мыслями, так что не понял, кто из них ответил.

Сняв шлем, я максимально удобно уселся, подобрав под себя одну ногу, приложившись к винтовке, начал заваливать корпус буквально по сантиметру, пока в прицеле не показался край турели. Замерев в настолько неудобном положении и стараясь даже дышать через раз, сиплым от напряжения голосом скомандовал:

— Работаем!

Девочки выполнили свою роль на отлично, и я за пару секунд до расчетного времени исчезновения силового купола вжал триггер, начиная заряд выстрела. В последнюю секунду наклонил тело еще на пару сантиметров и, едва не пропустив момент исчезновения щита турели, в последний миг отпустил триггер, выпуская набравший мощь заряд, сразу же завалившись в противоположную сторону, скривившись от тянущей боли спазма мышц в боку. Взрыв и судорожное повизгивание приводов в глубине коридора оповестили меня, что я не просчитался.

— Седой, проверь камерой, — скомандовал я, пытаясь расстегнуть броню, чтобы промассировать мышцы.

— Принял, — отозвался техник и через пару секунд добавил: — Готова, засранка, почти вдребезги. — И, немного помолчав, спросил: — Командир, это чего получается, ты в двухсекундный зазор перезапуска щита попал?

— Да, схалтурили местные технари, надо было два контура попеременных ставить, тогда закрыли бы зазор, а так я обратил внимание, что рикошетные осколки иногда до турели долетают, — подтвердил я его догадку. — Ладно, десять минут перерыва, и возьмемся за вторую.

Наконец-то добравшись до тела под броней, кое-как промассировал себе бок. Со второй турелью разобрались по той же схеме, и на этот раз даже спазма не было. Так что буквально спустя пару минут мы уже стояли возле двери в конце коридора, а Седой копался в магнитной панели.

— Хм… странно. — Прервалось его бурчание себе под нос.

— Что?

— Да на этой двери вообще примитивный замок, требующий просто определенный магнитный поток, который, по сути, только коротит две клеммы…

— Ну, так открывай, раз примитивный, — влез Марк. — Я готов принимать. — И перекрыл большую часть двери энергетическим щитом.

Дождавшись моего кивка, что уже начало радовать, Седой вскрыл двери, сразу же уйдя в сторону, чтобы рикошетом не зацепило. Но стрельбы не последовало, внутри помещения, оказавшегося за дверью, просто зажегся свет, открывавший нашему взгляду ряды шкафчиков. Черт побери, да не может быть! Отодвинув Марка в сторону, я смело шагнул в помещение. Да, так и есть. Развернувшись к остальным, я снял шлем и развел руки в стороны.

— Поздравляю, господа и дамы, мы пробились в самое главное место всей лаборатории. В раздевалку! Мало того, что в раздевалку, так тут еще и санузел имеется! Чтобы не было глупых вопросов о пулеметах, вон — голо-плакат висит.

Действительно, на боковой стене крупное голографическое изображение пулемета и надпись:

«Администрация лаборатории заботится о безопасности вещей своих работников!»

Глава тринадцать: Воссоединение

М-да… облажались мы с этой раздевалкой знатно, но кто мог знать, что местное начальство настолько параноики, чтобы даже возле раздевалки ставить турели. Зато теперь понятно, почему техники не заморачивались с двойным контуром силовых щитов — какой здравомыслящий человек вообще будет пробиваться с боем в раздевалку? Я уже собрался давать команду, чтобы выдвигаться обратно ко входу для проверки второго направления, как Седой, который остановился возле голограммы, привлек мое внимание.

— Командир, может, я и ошибаюсь, но тут вроде надпись не только по-нашему.

— В смысле? — резко развернулся я к нему, почуяв потенциально важную информацию.

— Да вот эти вензеля над текстом имеют столько же блоков, как и текст. Сначала думал, что это просто орнамент-украшение, но его куски повторяются с разной последовательностью и в разных блоках. Короче, я думаю, что это какой-то другой язык, тем более вон на дверях тоже дублируется, и есть все те же признаки, — махнул он рукой на дверь с надписью «Душевая», где действительно над текстом был свой орнамент.