Читаем Ремейк кошмара полностью

От неожиданности Юлия выпустила из рук чашку, и та с грохотом полетела на дно раковины, причем так неудачно, что у нее отбилась ручка.

Выключив воду, Юлия поставила чашку на край раковины и извлекла оттуда отколовшуюся ручку.

И подумала о круглой, золотисто-матовой ручке двери ванной, той самой, которую она искала в своем кошмаре.

И вдруг продумала о том, что это вовсе и не кошмар. А вдруг это даже и не сон?

Но как же так…

Юлия вздрогнула, потому что в дверь постучали. Она опрометью выбежала из ванной и подошла к двери спальни.

Ручка была точно такая же, круглая и золотистая, как и в ее сне. Юлия положила на нее руку и замерла. А что, если она откроет эту дверь — и это окажется та самая дверь, которую она искала.

Из ее кошмарного сна. Который не был кошмаром. И, не исключено, не был даже сном.

Юлия повернула ключ и рванула на себя дверь.

На пороге стояла Вероника, хитро — прямо как Квазимодо! — взглянувшая на нее и сказавшая:

— А отчего вы запираетесь, Юлия Васильевна? Я вот вам печенюшки принесла…

— Отдайте их официанту, перевернувшему соусницу! — заявила Юлия и захлопнула перед лицом изумленной Вероники Ильиничны дверь. И повернула ключ в замке.

Точнее, не перед лицом, а перед длинным носом — носом ведьмы.

Юлия вдруг вспомнила, где видела лицо официанта, казавшегося ей знакомым. Это было лицо человека в белом халате, с которым она столкнулась в клинике доктора Черных и который подал ей упавшие на пол туфли.

Да, это было одно и то же лицо.

Лицо Великого Белка?

Юлия спустилась по лестнице на первый этаж и прислушалась — оттуда доносился ровный гул пылесоса. Вероника занималась тем, чем занималась каждый божий день, за исключением выходных: она убиралась в пентхаусе.

Наблюдая за экономкой, стоявшей к ней спиной и не видевшей ее, Юлия думала о том, что ее вчерашнее предположение не лишено оснований — остаток прошедшей ночи она провела за размышлениями.

Вероника очень даже может быть причастна к гибели ее родителей. Точнее, не только быть причастной, но и являться прямым организатором и исполнителем двух убийств.

И вообще ей ведь уже приходила в голову мысль о том, что Великий Белк мог быть необязательно мужчиной, но и женщиной. Что означало: Вероника может быть не только помощницей Великого Белка, который непостижимым образом перебрался из сна в реальность, но и сама являться им.

— Что-то случилось? — раздался голос Романа, и Юлия, чувствуя, что краснеет, обернулась. Муж, стоявший на лестнице на пару ступенек выше ее, в изумлении наблюдал за тем, как его жена, согнувшись, пристально наблюдает за домомучительницей, рьяно пылесосившей диван.

— Нет, просто… туфля соскользнула… — соврала Юлия, присела на ступеньку и стала делать вид, что поправляет туфельку. Роман, обогнув ее, присел перед женой и, прикоснувшись к ее ноге, произнес:

— Солнышко, позволь мне. Может, тебе другие надеть, не на таком высоком каблучке?

Юлия ощутила себя Золушкой, которой в финале принц надевает хрустальную туфельку на ногу. Мужу было врать неприятно, даже тошно, однако она сделала это для того, чтобы…

Чтобы лишний раз не выглядеть в его глазах умалишенной.

Она вспомнила свой с ним разговор минувшей ночью. Ночью, в течение которой она не могла толком заснуть, а когда это вышло, не увидела ни единого сна.

Может, и видела, но не тот, который ей требовался. Она больше не могла попасть в бункер, хотя страстно желала это. Попасть, чтобы открыть дверь.

Она рассказала мужу о находке в кабинете отца и, когда Роман не поверил, показала ему прихваченное оттуда досье.

Муж внимательно прочитал его и, вздохнув, сказал:

— Солнышко, извини, я ведь считал… Считал, что это все твои фантазии.

— Нездоровые фантазии, ведь так? — сказала тогда Юлия. — Ладно, я бы сама на твоем месте точно то же подумала. Жена, медленно сходящая с ума из-за гибели родителей. Жена, страдающая кошмарами. Жена, которая твердит, что родителей убили…

— Их в самом деле убили! — заявил Роман, тряся досье. — По крайней мере, твою маму…

— Отца тоже, — отрезала Юлия. Роман, поколебавшись, сказал:

— Но это, солнышко, ведь в самом деле мог быть нелепый несчастный случай…

— Мог. Но не был, Рома! Не был! Или ты считаешь, что тот, кто убил маму, пощадил отца? Он ведь хотел убить их обоих. И сделал это в итоге…

Роман вдруг прижал ее к себе и пробормотал:

— Но этот некто ведь мог… Ведь мог получить задание убить и тебя…

Юлия усмехнулась:

— Тогда бы уже убил! У него была масса возможностей сделать это. А раз нет, следовательно, меня в списке нет…

Роман покачал головой и заявил:

— Предположим, солнышко, ты права! Предположим! Тогда мы имеем дело с двойным заказным убийством. Я предлагаю тотчас подключить правоохранительные органы…

— Нет! — резко ответила Юлия, а Роман опешил.

— Солнышко, но почему? Если это киллер, то наверняка профессионал, а если так, то надо также обратиться к профессионалам сыска…