Тут уж и жители лагеря поняли, как им реагировать. Поляна огласилась радостными возгласами. Другие игроки подходили и обнимали Рэмбо, сами пачкаясь в крови. Что-то бормоча, они целовали Рэмбо и хлопали по руке. Потрясенный Рэмбо лишь улыбался в ответ.

Мосаад произнес речь, подошел к Рахиму и Халиду и кивнул в сторону Рэмбо.

Возбужденно переговариваясь, жители возвращались в лагерь и исчезали за деревьями. Уста; игроки вели не менее усталых лошадей. Подошла Мишель и закурила.

— Похоже, вы приобрели друга.

Все еще сконфуженный, Рэмбо прикоснулся к испачканному лицу.

Мосаад говорит, — продолжала Мишель, — ни один русский не смог бы победить его в бузкаши. Вы для него уже не враг. Могу добавить: вы хороший психолог.

Рэмбо выбрался из ямы. — Я ничего не понимаю.

— Сначала я надеялась, что вы достаточно сообразительны, чтобы проиграть.

— Да, я так и собирался сделать.

— Но вы не любите проигрывать.

Рэмбо посмотрел на вымокшие в крови брюки.

— Похоже на то.

— Эти люди чувствуют, когда человек должен или победить или погибнуть. Вы не смогли бы обмануть их. Мосаад возненавидел бы вас, если бы вы поддались. Поэтому я так и сказала. Вы поняли, что должны выиграть. Мосаад поверил вам. Он говорит, что тот, кто победил его, необыкновенный человек. Он и себя считает особенным человеком. Чемпион, покорившийся чемпиону. Вы очень проницательны.

Честно говоря, я ни о чем таком не думал. Я просто делал…

— То, что было естественным. — Мишель выдохнула облачко дыма. — Этого было достаточно. Мосаад даже пожал вашу руку.

— И поцеловал в щеку.

Вы не понимаете афганских обычаев. У этих людей есть поговорка: поцеловать человека в щеку — значит быть просто вежливым, пожать руку — запомнить его навсегда.

Рэмбо почувствовал волнение.

— Зайдите в госпиталь, — сказала Мишель. — Я продезинфицирую ваши порезы.

— Нет. Мне сначала нужно кое-что сделать. Что?

— Позаботиться о лошади.

Афганцы с одобрением посмотрели, как Рэмбо снял с лошади седло и отер ее потные бока.

— Что вы думаете о бузкаши?

— Скажем так, она не заменит бейсбол.

6

Седобородый старик влез на валун и уныло затянул полуденную молитву. Афганцы собрались вокруг него, расстилая одеяла и располагаясь лицом на юго-запад, в сторону Мекки.

Рэмбо повернулся к пещере. Раненый, которого Мишель вчера лечила, умер этой ночью. Мальчик с черным обожженным лицом лежал на своем месте. Рэмбо с жалостью вздохнул.

Мишель подошла к нему с тряпицей и тазом с водой.

Зайдите за это одеяло, разденьтесь и вымойтесь. Вы найдете чистую рубашку и брюки. Я хочу вынести вашу окровавленную одежду, прежде чем моим пациентам станет дурно от вони.

— Неужели, я так плохо пахну? — Рэмбо покачал головой. — Думаю, я уже принюхался.

— Человек может почти ко всему привыкнуть.

— Нет, — Рэмбо кивнул на лицо мальчика. — Не ко всему.

Он зашел за одеяло. Когда же вернулся, Мишель промыла и продезинфицировала раны на его руках и щеках.

— Царапины не слишком серьезны, — сказала она. — Шрамов не останется.

— У меня их и так хватает.

— Я заметила. — Ее глаза приняли странное выражение, когда она рассматривала шрамы на его груди, правых бицепсах и левой скуле. — Кто вы?

— Человек, стремящийся к мирной жизни.

— Совершенно очевидно, что вы пережили обратное. Стремящийся к мирной жизни? — Мишель вздохнула. — Да не все ли мы хотим этого?

Услышав стук деревяшки о скалу, Рэмбо обернулся и увидел безногого старика, ковылявшего на костылях ко входу в пещеру.

— Ему оторвало ноги миной, — сказала Мишель. — Теперь он — ползающий миноискатель.

— Что?

— Он ползет по минному полю и разыскивает безопасную тропу. Он считает, что ему уже нечего терять… Кроме своей жизни. Но жизнь для него ничто по сравнению с судьбой страны. Как и для других афганцев. Дух их велик и силен, но и только.

Рэмбо вышел из пещеры подавленный. Он закрыл глаза, чтобы унять боль, открыл их, и душа его наполнилась надеждой при виде Мусы, въезжавшего в лагерь в сопровождении трех всадников и двух нагруженных корзинами лошадей.

Жители начали поспешно распаковывать корзины. Халид, Рахим и Мосаад протолкались сквозь толпу. Мосаад мечом поддел крышку корзины, заглянул внутрь и достал ружье.

Мишель вышла из пещеры:

— О, теперь они помогут вам найти вашего друга.

7

Траутмэн лежал ничком на полу своей ярко освещенной камеры. Лицо его было сплошным синяком. Каждое движение причиняло боль. Последний раз, когда он справлял малую нужду, он мочился кровью.

Его окружали полковник Зейсан, сержант Кауров и еще несколько человек.

— Вы здесь один, — сказал Зейсан. — Ваша жизнь в наших руках. Никто не справлялся о вас. Никто не пытался разыскивать. Правительство вами не интересуется.

Траутмэн смотрел в стену, игнорируя его.

— Да, я презираю их всех за то, что и вас. Меня тоже сделали пушечным мясом, — сказал Зейсан, — но уверяю вас, я все же не намерен терять свой шанс и надеюсь выбраться из этой задницы. Итак, если вы хотите освободить себя от этих страданий, ответьте, зачем вы здесь?

Сержант Кауров ударил Траутмэна в живот. Колени Траутмэна поджались к груди. Стон его был нечеловеческим.

— Зачем ты здесь?