Читаем Реликвия полностью

Гамалиил вполголоса послал проклятие распутной римлянке. Но очки Топсиуса недоуменно уставились на досточтимого Озанию, и тот спросил удивленным тоном, неужели доктор не знает того, о чем толкуют не только верующие в храме, но даже идумейские пастухи, пригнавшие на продажу жертвенных агнцев: стоило этому равви из Назарета начать проповедь в «Портиках Соломона», как Клавдия одна, под черным покрывалом, выходила слушать его на террасу Антониевой башни. Менахем, стоявший в месяце тебет на карауле у входа во «Двор язычников», видел, как супруга Понтия взмахами плаща подавала галилеянину условные знаки… Возможно, Клавдии надоела Капрея, цирковые наездники, гистрионы Субурры и прыжки Аталанты, из-за которой певец Аций лишился голоса, и она решила поехать в Сирию, чтобы узнать, каковы поцелуи галилейского пророка…

Человек в белом полотне резко поднял голову, отбросив капюшон со спутанных волос. Он обвел залу долгим взглядом; в голубых глазах его горела молния, но он сейчас же погасил этот огонь, смиренно опустив ресницы; и только прошептал медленно и сурово:

— Озания, учитель целомудрен!

Старик засмеялся жирным смехом. Целомудрен! А что же такое эта галилеянка из Магдалы, которая живет в Вифесде и в праздничные дни Пурима толчется среди гречанок-проституток у входа в цирк Ирода? А Иоанна, жена Хосны, Антипова повариха? А эта Сусанна, жена Эфраима, которая по знаку равви, повинуясь его похотливому капризу, оставила свой ткацкий станок, бросила детей, забрала все деньги, какие были в доме, и, завязав их в подол плаща, ушла среди ночи вслед за ним в Кесарию…

— Озания! — всплеснул руками молодой красавец, у которого на поясе висел меч с драгоценной рукоятью. — Ты, сын Бэофа, дошел до того, что перечисляешь непотребства какого-то галилейского проповедника, сына полевых сорняков! Ведь это даже не Элий Ламма, наш имперский легат, да поразит его господь!

Глазки Озании, похожие на черные стеклянные бусины, засветились умом и лукавством:

— О Манассей! По крайней мере, вы, патриоты, верные сыны Иуды Галилеянина, не будете упрекать нас, саддукеев, за то, что мы ничего не желаем знать, кроме «Двора священников» и «Подворья Анны»…

Он раскашлялся и тотчас же закрылся краем плаща; некоторое время оттуда слышалось его тяжелое пыхтение. Затем, совсем разбитый приступом кашля, он продолжал, и на мучнисто-бледном его лице проступили красные пятна:

— Кстати, новости от Менахема мы слышали как раз на «Подворье Анны», когда гуляли в его винограднике… Именно он рассказал нам, что этот равви из Галилеи не брезгует даже язычницами и другими еще более грязными женщинами… Один левит видел его на дороге в Сихем: он поднялся, весь красный, из-за колодца, и с ним была женщина из Самарии.

Человек в белом балахоне вскочил, дрожа от негодования. Из груди его вырвался крик: так кричат при виде оскверненного алтаря.

Но Гамалиил остановил его холодным, властным взглядом.

— Молчи, Гадд! Вашему равви тридцать лет, а он не женат. На какие средства он живет? Где его поле? Кто видел его виноградник? Он шатается по дорогам и ест то, что ему приносят непотребные женщины! А разве безбородые юнцы из Сибариса и с Лесбоса, разгуливающие день-деньской по Судной улице, делают другое? Почему же вы, ессеи, так ими гнушаетесь, что бежите стирать в бассейн хламиду, если кто-нибудь из них нечаянно к вам прикоснется? Ты слышал, что сказал Озания, сын Бэофа… Один Иегова велик! Истинно говорю тебе, что, когда равви Иошуа, глумясь над Моисеевым законом, дает отпущение прелюбодейной жене, чем так пленяет простаков, он делает это не из милосердия, а по безнравственности!

Лицо Гадда запылало. Он воздел руки к небу и вскричал:

— Но он творит чудеса!

Тогда красавец Манассей ответил спокойно и пренебрежительно:

— Полно, Гадд. Не он один творит чудеса. Их совершает и Симон из Самарии. А также Аполлоний и Габиней… Да и чего стоят чудеса твоего галилеянина по сравнению с тем, что делают дочери первосвященника Ания или мудрец равви Шекина?

Озания подхватил, смеясь над простотой Гадда:

— Что вы, ессеи, знаете в вашем оазисе Энгадди? Подумаешь, чудеса! Чудеса могут творить даже язычники. Поезжай в Александрию, пройди в порт Евнотов, и по правую руку, где расположены мастерские папируса, ты увидишь целую толпу магов, которые сотворят тебе чудо за одну драхму — это цена поденщика за один день работы. Если чудо есть признак божества, то надо считать богиней и рыбу Оаннес с перламутровыми плавниками, которая в полнолуние читает проповеди на берегу Евфрата!

Гадд улыбнулся кротко и надменно. Презрение его было так велико, что задушило гнев. Он медленно вышел вперед и, глядя с состраданием на этих черствых, суетных, глумливых людей, сказал: