Читаем Религия полностью

Затем из тумана выскользнули баркасы, словно вернувшиеся из какого-то ближайшего потустороннего мира, расположенного за гранью мира привычного: они оказались битком набиты вооруженными людьми в доспехах. Сотнями людей. Каждый призрачный корабль выгружал своих пассажиров и снова уходил на другой берег залива, чтобы возвратиться с новым отрядом людей и их снаряжением. Новые войска прибывали в Эль-Борго через Калькаракские ворота.

Борс скатился по ступенькам и остановил одного из вновь прибывших воинов, проходившего мимо. Человека из подкрепления звали Гомес. Четыре галеры, присланные доном Гарсией Толедским, прибыли из Мессины и пару дней назад выгрузили долгожданную подмогу, во главе с Мельхиором де Робле, на северо-западном побережье Мальты. Они разместились в Мдине и отправили гонца к Ла Валлетту. Вскоре по счастливой случайности спустился летний туман, под прикрытием которого они добрались до Эль-Борго, обогнув с юга турецкий лагерь и пройдя по склону горы Сан-Сальваторе на дальний берег залива Калькара. Все смелые воины: сорок два рыцаря ордена, двадцать итальянских джентльменов удачи, плюс три германца и два англичанина той же породы, пятьдесят нанятых артиллеристов и шесть сотен испанских императорских пехотинцев. Едва ли это было похоже на те двадцать тысяч, на которые они надеялись, но Ла Валлетт приветствовал их как героев, каковыми они, собственно, и являлись.

Очередной человек прошел в ворота, высокий человек; он остановился на мгновение в свете факела, словно радуясь возвращению. Глаза Борса были прикованы к его исключительного качества доспехам — рифленой кирасе с черной финифтью. Кираса была надета поверх белой монашеской рясы. Но на поясе вместо «розария» висел меч. Что-то в осанке этого человека, в развороте плеч, в том, как этот великан держал голову, заставило Борса похолодеть. На воине был великолепный шлем-салад, защищающий нос и щеки, выкованный в старинном венецианском стиле, украшенный рельефным изображением Христа на кресте. Сейчас он снял шлем, зажал локтем, опустился на колени прямо на булыжники, перекрестился и произнес слова благодарности. Хотя от всех прибывших исходила угроза, этот человек был похож на леопарда, бегущего со стаей волков. Когда он поднялся, черные глаза сверкнули, словно мрамор, освещенный огнем. Он сделал глубокий вдох, огляделся, как человек, осматривающий королевство, которое собирается в скором времени завоевать.

— Стигматы Христовы, — пробормотал себе под нос Борс.

Кто-то еще проскользнул в ворота вслед за великаном — кто-то стройный, более хрупкий, но такой же смертоносный, как готовая атаковать змея. Этот второй тоже снял шлем, открывая порочный рот, внимательные, но пустые глаза, — все это Борс отлично запомнил в доках Мессины. Пока Анаклето рассматривал стены, Борс развернулся и полез вверх по ступенькам к парапету.

Людовико Людовичи вернулся. Настало время мышам сидеть тихо.

* * *

В ту ночь Людовико встретился с Ла Валлеттом и всеми балифами на совете старейшин. Там же присутствовал Мельхиор де Робле, командир подкрепления, который не был членом Религии, он был рыцарем испанского ордена Сантьяго. Людовико удалось завоевать его расположение во время путешествия из Мессины. Именно Робле ясно дал понять совету старейшин, что Людовико лично убедил дона Гарсию прислать подкрепление.

Настроение совета отражало состояние всего города, следовательно, было мрачным. Перенаселение было огромно и усугублялось тем, что рыцарям пришлось разобрать много домов для укрепления фортификаций. Для беженцев устроили городок из палаток на Лизоле, но теперь по ней палили перевезенные от Сент-Эльмо турецкие орудия, опустошая островок. Продовольствия пока хватало. Каждый житель получал три фунтовых лепешки в день, а запасы зерна, масла, соленого мяса и рыбы были попрежнему значительны. Однако запасы воды, несмотря на наполненные цистерны в хранилище под Сент-Анджело и резерв из сорока тысяч бочонков, приближались к критическому уровню, поскольку все колодцы и источники располагались за стенами города. Бриться, мыться и стирать белье было запрещено, нарушителей приказа, в основном женщин, ожидала порка на площади. Слухи и домыслы ходили во множестве, в местах раздачи воды вдруг вспыхнули беспорядки. Бунты удалось предотвратить, отдав толпе хранившихся про запас заключенных, на которых люди смогли излить свое недовольство. Некоторых самых громких крикунов выпороли под виселицей и вздернули.