Перейдем, наконец, к вопросу об интеллигенции, к вопросу об инженерно-технических работниках, о работниках культурного фронта, о служащих вообще и т. п. Она также претерпела большие изменения за истекший период… Наша советская интеллигенция – это совершенно новая интеллигенция, связанная всеми корнями с рабочим классом и крестьянством. Изменился, во-первых, состав интеллигенции. Выходцы из дворянства и буржуазии составляют небольшой процент нашей советской интеллигенции. 80–90 процентов советской интеллигенции – это выходцы из рабочего класса, крестьянства и других слоев трудящихся. Изменился, наконец, и самый характер деятельности интеллигенции. Раньше она должна была служить богатым классам, ибо у нее не было другого выхода. Теперь она должна служить народу, ибо не стало больше эксплуататорских классов. И именно поэтому она является теперь равноправным членом советского общества, где она вместе с рабочими и крестьянами, в одной упряжке с ними, ведет стройку нового бесклассового социалистического общества.

Как видите, это совершенно новая, трудовая интеллигенция, подобной которой не найдете ни в одной стране земного шара.

Таковы изменения, происшедшие за истекшее время в области классовой структуры советского общества.

Часть I

Вывод, который мы получаем из прочтения: социализм, по Сталину, есть «классовое общество» с «совершенно новыми классами».

Но так ли это?

Вопрос не праздный, даже сегодня. Поскольку и прошлое надо понять, и в будущем не ошибиться.

Дело, конечно, не в том, назвать ли рабочих и крестьян классами, соответственно, и социализм – классовым, а в том, что из этого следует. Не в названиях дело, а в сути вещей. Ведь даже сегодня от того, называете ли вы «новых русских» буржуазией или ворами, зависит, будете ли вы против них проводить революцию или, законно вернув себе власть, привлечёте их к уголовной ответственности. И, следовательно, развернёте или экспроприацию посредством ревкомов, или конфискацию по решению суда. Стало быть, от того, что вы видите за названием, зависит, примут ли ваши действия характер широких репрессий или же справедливого, адресного и соразмерного наказания.

Пушкин, между прочим, говорил, что если бы люди точно называли вещи своими именами, они избавились бы от половины заблуждений. Добавим: и от половины, если не более, неправильных действий. А следовательно – и трагедий. Люди, которые относятся к вещам не по их сути, а по тому, нравятся они им или нет, не могут быть вершителями своих судеб. Поэтому вопрос о социализме не только не праздный, он – краеугольный. От ответа на него зависели и зависят судьбы многих людей и поколений. Как и посмертная память о самом Сталине.

Обычно Сталина судят не за то, в чем он действительно виноват. Поэтому цель данной попытки состоит в том, чтобы от несправедливых обвинений в его адрес перейти к справедливым суждениям о нём. Все остальное сделает история, на которую он так любил ссылаться. С истории же и начнём.

Еще в первом Манифесте К. Маркс и Ф. Энгельс предупреждали: «Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путём революции он превращается в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой устраняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса» (1).

В тех же Сочинениях, совместно и порознь, то же подтверждали и далее:

К. Маркс: «…диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов» (2).

Ф. Энгельс: «Пролетариат берёт государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность. Но тем самым он уничтожает самого себя как пролетариат, тем самым он уничтожает все классовые различия и классовые противоположности» (3,4, выделено Энгельсом).

Энгельс выступил даже как пророк, с научной точностью предрекая:

«…должен произойти переворот в способе производства и распределения, устраняющий все классовые различия, чтобы все современное общество не оказалось обречённым на гибель» (5, выделено мной – М. Бойков).

Размышляя «О социальном вопросе в России», он фатально предсказал: