Справа от входа открылась дверь в отдельный кабинет. Там всегда обедали начальники. Вместе с клубами табачного дыма в общий зал вывалились громкие оживлённые голоса. Раздался возглас:

— Вон и таранька обедает!

В дверях кабинета толпилась компания во главе с директором. Над всеми вызвышалась львиная голова дяди Севы. Кто-то снова вспомнил о тарани. Мощный хохот потряс чайную. Я поперхнулся и закашлялся. Кто-то из посетителей поинтересовался причиной смеха. Через минуту хохотала вся чайная. Мне уже было не до еды. А директор громко сказал:

— Плохо работаешь с кадрами, Сева! Учить надо!

Выручила меня толстая Панаида:

— Разоржались!…Как… — дальше прозвучали сравнения, которые неудобно воспроизвести. — И хорошо, что мальчик не знает. Всему своё время!

… Историю с таранью дядя Сева впоследствии любил рассказывать несколько десятилетий подряд во время наших встреч на днях рождения, на природе с шашлыками, ухой, и, особенно, с вареными в любистке, раками.

После летней стажировки в Тырновской радиомастерской, приезжая домой на выходные, я часто обнаруживал на веранде радиоприемники, принесенные односельчанами для ремонта. Субботний вечер и воскресенье до обеда я тратил на выявление неисправностей и ремонт.

Родители, вначале гордившиеся моими успехами, в одиннадцатом классе, особенно в третьей и четвертой четверти, когда надо было готовиться к выпускным экзаменам, начинали ворчать. Устранить некоторые неисправности мне не представлялось возможным из-за недостаточной моей подготовки либо отсутствия деталей. В таких случаях я рекомендовал отвезти приемник в Тырново.

Полученные знания и практические навыки остались со мной на всю жизнь. Они помогли мне поступить в медицинский институт, выбрать интересную специальность. С первых дней первого курса я стал активным участником студенческого научного физического кружка. В составе группы студентов я разрабатывал методику и сконструировал устройство для исследования влияния различных физических факторов на скорость опознавания оптических символов. К концу первого курса я предвосхитил нынешние мониторы в реанимационных отделениях. При резком падении артериального давления сконструированный мной простейший регулятор переводил внутривенное введение лекарственных растворов с капельного на струйное.

На старших курсах я занимался совершенствованием методики определения активности некоторых ферментов. Сконструированный мной прибор был использован в диссертационных работах стоматологов, чем я до сих пор горжусь. На пятом курсе предложенный и сконструированный мной аппарат для консервации органов и тканей позволял сохранять жизнеспособные ткани в течение нескольких часов.

Но главным в моей жизни были люди. Мне всегда везло на встречи с яркими, неравнодушными людьми. Они помогли мне определить моё место в жизни. Это заведующий кафедрой физики Александр Сергеевич Путилин, профессора Анатолий Анатольевич Зубков, Николай Николаевич Кузнецов, Михаил Семёнович Михлин, Михаил Григорьевич Загарских, зам. директора Киевского НИИ Оториноларингологии Анатолий Иванович Розкладка и ныне здравствующий Василий Иванович Нигуляну. С Василием Ивановичем меня связывала совместная работа в течение шести лет самого романтического, самого незабываемого периода моей жизни — студенчества.

Тема моей диссертации была выношена мной совершенно самостоятельно и носила медико-технический характер.

Радиоэлектроника помогла мне получить пятнадцать авторских свидетельств на изобретения, из которых два по лазерной технике, более трехсот удостоверений на рационализаторские предложения, опубликовать более восьмидесяти научных работ медико-технического направления.

За что и приношу глубокую благодарность неравнодушным людям прекрасной души, встретившимся на моем жизненном пути. Низкий поклон им и уже почти всем вечная память.

Люди и звери моего детства

Лозик

Время со мною тратили…

Лозика я помню, мне кажется, с тех пор, как помню себя, родителей и брата Алешу. Климовы жили почти по соседству, через дорогу метрах в шестидесяти от нашего дома. Несмотря на типично русскую фамилию, род их, как и значительная часть елизаветовских семей, имел глубокие польские корни. Имена, даваемые в семействе Климовых, подтверждали его польское происхождение: Юсько, Антось, Сяня, Франек, Стася, Лозик.

Лозик, дружил с Алешей. Часто бывая у нас, бывало, играл со мной, задавал вопросы. Когда Алеша уходил к Лозику, я, как хвост, увязывался за ним. Брат гнал меня домой. Его поддерживали сверстники. Поддерживали все, кроме Лозика. Глядя на меня, плачущего, он добродушно, с оттенком стеснительности, говорил:

— Пусть идет. Никому он не мешает.