Тревожно-назидательно звучат, написанные в самом первом из четырёх Евангелий около двух тысячелетий назад актуальные и бессмертные строки:

Пытаясь найти самого себя, уже несколько десятилетий читаю, доступные мне, священные писания различных религий. На книжных полках домашней библиотеки соседствуют и мирно уживаются Старый и Новый завет, Танах (Тора, Невиим, Кетувим — Тора, Пророки, Писания), Коран, Шрути и Смрити, Буддизм: основы пути… Сосуществуют книги мирно. Не то, что люди! Зато к семидесяти — какая каша в голове!

В этой же голове, как набат, в такт сердцу звучат бессмертные слова Юлиуса Фучика:

— Люди! Будьте бдительны!

— Помните!

Помните, что ещё тридцать — сорок лет назад были счастливые романтики, мечтавшие о том, чтобы дети нашего села рождались в сельском роддоме с отдельной палатой на каждую роженицу; чтобы дети росли в теплых уютных домах, где много солнца и чистого воздуха; чтобы в сельском садике был кинозал; чтобы в каждом доме была горячая вода, а зимой было тепло; чтобы кинотеатр в селе был открыт каждый день; чтобы в новом Доме культуры работали кружки технического и художественного творчества детей; чтобы в школе дети учились в просторных светлых классах, а в продлёнке ели полноценный вкусный обед; чтобы мои земляки не покидали село, а после учебы возвращались в него достойными специалистами; чтобы в селе был построен большой консервный завод; чтобы село ежегодно прирастало тридцатью вновь родившимися жителями.

Оранжевое зимнее солнце, казалось, выпрыгнуло из-за горизонта, рыхло размазанного недалёкой лесополосой. Едва приподнявшись над землёй, легко рассеяло неплотный утренний розоватый туман.

До завершения настоящей главы оставалось несколько строк. Тишину разорвал резкий, всегда неожиданный, телефонный звонок. Сквозь, заполнившие трубку, горькие рыдания с трудом осознал: только что, морозным январским утром навсегда покинул этот мир легендарный персонаж моей книги и кумир далёкого детства, казалось, вечный в своем неоднозначном оптимизме, Нянэк — Валерий Семёнович Паровой. Мой троюродный брат, двоюродный брат Сяни, Миши, Любы, Маньки и Сергея, внук бабы Фроньки, старшей сестры моей бабы Софии. Умер внезапно утром, совсем недавно проснувшись, с надеждой на сегодняшний день и не только…

И вот… Все участники настоящей главы, за исключением…, ушли в мир иной.

Мир Вашему праху! Помним…

Время давно не то, всё вокруг тоже не то. Да и мы все во многом стали совсем другими.

Что имеем — не храним, потерявши — плачем…

Радио

И грудой развалин воздушные замки.

Вы чаще бываете адом, чем раем,

Дороги, которые мы выбираем.

Первое мое знакомство с радиоприемником состоялось в конце лета пятьдесят первого, когда мне исполнилось пять лет. До этого я слушал только патефон. Когда отец или брат крутили рукоятку с черной ручкой и ставили пластинку, я становился сбоку и силился заглянуть в темное широкое отверстие. Я пытался рассмотреть, как умещаются там те, кто играет и распевает песни.

Наш сосед дядя Митя Суслов, отец моего ровесника, тезки и друга детства привез однажды большую картонную коробку с чем-то тяжелым. Везли из Дондюшан бережно. Телега была устлана толстым слоем соломы. Коробку с подводы снимали бережно, несли вдвоем с ездовым, стараясь не ударить случайно об углы.

Затем осторожно установили на стол, обошли вокруг. Заметив, что черная толстая стрелка, упирающаяся в жирно написанное слово «Верх» лежит горизонтально, тут же развернули коробку так, чтобы стрелка смотрела вверх.