Читаем Рекрут полностью

Только сейчас парень вспомнил о распоротой щепкой щеке. До сего момента он лишь машинально стирал щекочущие шею струйки крови, стекающие за воротник кителя. Закинув ружье за спину и прихватив одну из наполненных фляжек, поспешил найти лекаря, на ходу обмывая холодной водой рану. Зайдя за акации, Денис увидел убитого солдата, которому досталась шальная пуля. С этим рекрутом он даже не успел пообщаться. Знал только, что звали его Ефрем и был он земляком чернявого Семена. Рядом сидел Ефимий, подставив голову Нифону и бормоча что-то о том, что он убил полковника и что теперь его за это ждет. Нифон наложил на выбритую полковничьей пулей кровавую полоску какие-то листики и перематывал голову товарища тряпицами. Тряпочные полоски пропускал Фимке под подбородком, и тот к концу перевязки стал похож на комического персонажа с больным зубом. Завязанный на макушке узелок и вовсе заставил Дениса хохотнуть. А все это вместе взятое заставило задуматься над тем, что еще неделю назад он даже в самом кошмарном бреду не смог бы представить себя способным смеяться над чем-то, стоя рядом с трупом, у которого разворочено горло. А если учесть еще и то обстоятельство, что он сам несколько минут назад картечным выстрелом буквально выпотрошил человека…

– Чего лыбишься, Дионис? – толкнул его Нифон. – Сядь, я гляну, что там у тебя с харей случилось.

Пока Нифон промывал Денису щеку, Фимка и еще один рекрут подхватили убитого и отнесли под тень акаций. Когда лекарь намылился перевязать раненого, сделав его таким же чучелом, как Фимку, тот запротестовал. Заявив, что так сойдет, он отобрал у Нифона тряпицу и, прижав ее к пораненной щеке, пошел вниз. Еще не хватало, чтобы очнувшаяся девушка увидела его с обмотанной головой и с прикольным бантиком на макушке. Она тогда наверняка снова лишилась бы чувств от смеха.

***

Из допроса Николашки, того самого солдата, что был при связанной девушке, удалось выяснить следующее. Василиса, дочь командующего армией генерала Жукова, гостила у отца, когда началась Южная Война. Перед походом генерал снарядил дочь в столицу. Как только карета углубилась в ближайший лес, выстрелами из-за деревьев были перебиты кучер и двое солдат сопровождения. Лица двоих татей, выскочивших из кустов, скрывали черные повязки. Они выдернули из кареты оторопевших от неожиданности женщин. Тот, что в офицерском мундире, тут же накинул на голову Василисы мешок. Второй, взмахнув саблей, снес с плеч голову служанки. Похитителями были штабной полковник Теличко и его денщик Абрашка. Недалеко на поляне их поджидал Николашка, стерегущий лошадей.

Николашка был рекрутом, служившим в хозяйственном взводе при штабе армии. В обязанности рекрута входило колоть дрова, таскать воду да выполнять другие несложные ломовые поручения. Важный вид холеного Абрашки, достигшего небывалых высот карьерного роста, вызывал в нем жгучую зависть. При каждом удобном случае Николашка подкатывал к полковничьему денщику и всячески просил помочь пристроиться при каком-нибудь важном армейском чине. А уж он-то тогда в долгу не останется. Оплатит сторицей. И вот три дня назад подозвал Абрашка рекрута и сообщил, что тому наконец-то небывало повезло. Теперь он точно станет важной персоной среди штабной прислуги, а то, может, и получит старшинское звание. Надо только помочь полковнику Теличко занять пост командующего армией. Так Николашка оказался втянут в это скверное предприятие. Когда же до него, наконец, дошло, насколько оно скверное, отступать было поздно. Да и не дали бы. Слишком много он теперь знал. Скорее всего, по окончанию его все равно убрали бы как ненужного свидетеля, но Николашка не хотел об этом думать.

Для каких целей была похищена генеральская дочка, незадачливый карьерист не знал. Рассказал лишь, что везли ее для того, чтобы передать посланцам некоего турецкого паши.

Пока допрашивали Николашку, пришла в себя Василиса. Услышав рассказ пособника ее похитителей, села, обхватив коленки руками, и тихонечко заплакала. Присевший рядом подпоручик пытался говорить что-то утешительное, нерешительно дотрагивался до ее плеча и сам при этом сильно краснел.

Вернулся Михаил с рекрутами. Они привели четырех лошадей под седлами. Нашли их привязанными в тополиной роще.

Перебросившись парой слов со старшиной, Михаил подозвал Степана и Семена и послал их похоронить убитого бойца.

– Там мы у тела заступ положили. Нашли в кустах. Хоть и ржавый, да лучше нету, – напутствовал он рекрутов. – Так что смотрите, могилку копайте какую положено. Чай не басурманин какой, а русский солдат.

– Может, поесть чего сперва? С утра нежрамши ж, – начал было канючить Семен, но, встретив взгляд старшины, осекся и побежал вверх по склону вслед за Степаном.

– Значится, понятно теперь, кого поджидали энти басурмане, – рассуждал сам с собой старшина. – А коли так, то должон явиться за ними тот конный отряд, который их сюда доставил. Ишь, ездют тут, словно у себя дома в своей Туретчине… Энто ж они в любой момент вернуться могут!

Старшина подскочил как ошпаренный и крикнул Михаилу: