– Может, загодя переправимся, да как Лексей с Петром вернутся, двинем дальше? – предложил Георгий.

– Подождем пока, – отмахнулся попаданец. – До костров не менее версты. Ежели шум поднимется, уйти успеем.

Что-то забормотал проснувшийся подпоручик. Ему шепотом ответила Нюрка.

В нетерпении Денис прошел на полста шагов вперед и напряженно всматривался и вслушивался в темноту. Прошло не менее часа, когда он заметил две приближающиеся фигуры. В одной из них узнал Лексея и вышел из-под ветвей навстречу.

– Казаки то, – сообщил разведчик подойдя.

– Наши? – раздался над ухом Дениса голос интенданта. Когда только успел подойти-то?

– Нешто казаки не наши бывают? – удивился вопросу Лексей.

– Ну и? – нетерпеливо подступил к разведчику попаданец.

– Дык, мы не стали в темноте соваться. Они сторожко себя ведут. Караулы выставили шагов за две сотни от лагеря. Могут и пальнуть в темноте не разобравшись, – пояснил тот. – Думаю, лучше поутру к ним заявиться, чтобы издали узрели.

– Да, это ты прав, – согласился Денис и, посмотрев на свой кафтан, добавил: – Узрят издали турецкие кафтаны, да крымчакские шмотки на остальных и порубают с наскока.

– То кафтаны скинуть не долго. Неушто русские лица не заметят? – возразил Георгий и в свою очередь спросил: – Много ли казаков-то.

– Не скажу точно, – пожал плечами разведчик. – Близко подобраться не удалось. Шесть костров насчитали. Табун лошадей в сто, а может, и в две сотни – в темноте разве ж поймешь?

– Как же узнали, что казаки это?

– Дык, на караул чуть не напоролись. Хорошо, те заговорили меж собой. Из их разговора и поняли. И сдается мне, что эти казаки никак в толк не возмут, что здесь деется. Будто бы откуда-то издалече прибыли.

– Может, самим костер разжечь, чтобы привлечь внимание? – вслух подумал Денис и тут же сам себе возразил: – Могут подкрасться в темноте и опять же порубать не разбираясь.

В конце концов, решили ждать рассвета. Утром Денис с Георгием снимут кафтаны и пойдут к лагерю казаков.

День двадцать второй

Чуть забрезжил рассвет, попаданца растолкал встревоженный разведчик.

– Что случилось?

– Казаки кажись уходят. Я послал Петра разузнать точно, но, думаю, надо бы нам поспешать.

Казаки действительно ушли. Поднялись еще до зорьки и, как только стала различима земля под копытами лошадей, двинулись на запад.

Подоспевшие беглецы увидели лишь вытоптанную землю да несколько потухших кострищ. Однако расставаться с надеждой присоединиться к столь многочисленному воинскому отряду никто не хотел, а потому, долго не думая, двинулись вслед. Понятно было, что пешком за конными не угнаться, но, кто знает, может в следующую ночь, когда казаки вновь остановятся на ночлег, удастся наверстать упущенное. Мысль же о том, что можно послать верхом вдогонку кого-то одного, да еще и дать ему вторую лошадь в качестве заводной, ни в чью голову не пришла.

Так и двигались по степи вопреки своим прошлым планам – открытые пространства пересекать только в ночное время. Но тут уж приходилось выбирать между надеждой догнать своих и опасением быть замеченными врагами.

Привал решили сделать далеко за полдень в неглубокой, но довольно широкой балке, на дне которой обнаружилось маленькое, почти пересохшее озерцо. Питалось оно, по видимому, от родников, но, судя по сухому руслу некогда вытекавшему из озерца ручья, засушливое лето иссушило подземные источники.

– Никак скачет кто-то? – прищурился Лексей, будто бы, напрягая глаза, он обостряет слух.

Остальные только собрались было расположиться на отдых, но возглас разведчика заставил всех замереть и прислушаться. Судя по звуку, с той стороны, куда они двигались, приближался одинокий всадник.

– Лошадь, – сообщил разведчик. Он уже поднялся по склону и выглядывал из за засохшего куста неизвестного растения.

– Что, лошадь? – не понял Денис.

– Одна лошадь, без всадника, – пояснил разведчик и, осмотревшись по сторонам, выбрался из оврага.

За ним последовали остальные.

Лошадь действительно оказалась без всадника, но упряжь и седло присутствовали. Приблизившись к людям, замедлила бег, а, подойдя вплотную, и вовсе остановилась, фыркая и тяжело вздымая взмыленные бока, изрядно окрапленые темно-коричневыми пятнами, отчетливо видными на рыжей шерсти. Шея лошадки, как и седло, тоже забрызгана кровью.

– Татарская, – определил Петр, тот что второй, взяв животное под уздцы и ласково поглаживая по шее. – Казачки повеселились, не иначе.

– А может, все еще веселятся? – предположил Георгий. – Давайте-ка поспешать. Сдается мне, за тем взгорком мы можем увидеть что-нибудь интересное.

– Главное, чтобы не смертельное, – ответил попаданец, проверил наличие патрона в казеннике, передвинул подсумок на живот и обратился к Нюрке: – Нюрберг, ты здесь остаешься за старшего. Отвечаешь за Василису, господина офицера и, кхм, остальное имущество. Пошли, ребята.

Последние слова произнес, видя что его спутники так же проверили свои ружья и настроены весьма решительно.