— Метро только под землей бежит. В одном месте, правда, под рекой поезд мчался, однако мы реки не видели. Река, говорили, наверху осталась.

Кто-то от удивления вздохнул.

— Все равно сказку говорит!

— Почему сказку?

— Поверить не могу!

— Своими глазами Кирилл видел!

— Наверно, видел!

Так громким шепотом переговаривались между собой две старые орочки.

Кирилл отодвинул тетрадку в дальний угол стола, обвел взглядом сидящих в зале.

— Устал, наверно? — спросил Тихон.

— Мало устал, — виновато улыбнулся Кирилл. — Может, на сегодня хватит?

Николай Павлович подошел к Батуму, усадил его на стул.

— Ну, как, друзья, перенесем отчет Кирилла на завтра?

— Пускай, чего там! — согласился Еменка.

— Конечно, раз не все рассказал.

— Половину только, — произнес Кирилл. — Еще в музей ходили картины смотреть, потом в кино много раз водили нас. На горах, что Ленинскими зовутся, тоже полдня пробыли…

— Не забыл, все помнишь? — спросила бабушка Адьян.

Кирилл закивал головой.

Расходились из клуба в полночь. Шли медленно, обсуждали услышанное от Кирилла и не могли успокоиться.

Орочи, жившие по соседству с Батумом, еще долго стояли с ним около дома и все расспрашивали о Москве.

— Ладно, пускай его поспит, — сказал наконец отец Кирилла, Николай Петрович Батум. — Завтра дальше расскажет.

Над долиной Тумнина в звездном синем небе бродила большая луна. Переполненная голубым сиянием река несла свои громкие воды в каменных отрогах Сихотэ-Алиня. Притихший лес, казалось, прислушивается к этому ровному, струящемуся гудению…

5

В прошлом году пришло в Уську-Орочскую письмо на имя директора лесной школы Сидорова. Писал подполковник запаса, инвалид Отечественной войны.