Читаем Река Джима полностью

Мудрецы уже и не помнят значения этого слова, но то, что оно применимо к Чертополохову Пристанищу, — несомненно. «Хлипкий Чертополох» — так его называли испокон веков, еще в дни до приземления первых кораблей. По крайней мере, если верить легендам, которые, как и все прочее, здесь ненадежны. Дело в том, что на планете постоянно происходят землетрясения разной степени мощности. Кто-то определенно забыл замазать швы литосферных плит, поэтому они отрываются и расходятся куда легче, чем в более стабильных мирах. «Прочный, как чертополохов небоскреб» — такая пословица ходит на половине планет южноцентральной Периферии. ’Полохи не настолько безумны, чтобы возводить небоскребы, — поэтому пословица двусмысленна. «Что может быть прочнее того, что не построено, — шутят они. — Здание, еще не построенное, рухнуть не может. Ха-ха!». Но ’полохи, кроме язвительного остроумия, славятся исключительным чувством равновесия и уверенностью в том, что нет ничего такого, что в конечном итоге не могло бы развалиться.

Некогда они исхитрились создать четырнадцать государств в тропическом поясе между Возносящимися горами и Извилистой рекой, но их политические структуры не более постоянны, нежели архитектурные. Когда-то давным-давно они входили в состав одного государства — империи, как ее скромно величали ’полохи, — но она тоже развалилась.

«В дни богов явились семенные корабли», — с этих слов начинается их древняя история, первая из «Поучающих книг». Большинство жителей Периферии воспринимает богов полусерьезно. Само собой, боги реальны — и они забывчивы и непостоянны. А как же иначе? Но на Чертополоховом Пристанище все обстоит по-другому. Только великие небесные боги — Эйнштейн, Планк, Альфвен — надежны и постоянны. И кто может винить ’полохов? Лишь звездные небеса пока не обрушивались на них.

Арфистка и человек со шрамами покинули маршрутный лайнер, не вызывая излишнего интереса, и тут деньги, которые Фудир дал стюарду — и особый хват при рукопожатии, — окупились сторицей. Стюард согласился провести их через выходной шлюз и так же просто, как Фудир дал ему бакшиш, поддерживать видимость того, будто они все еще на борту. По прибытии лайнера на Арфалун стюард должен был убедиться, что их багаж доставят в отель «Плуг и звезды». Терране пойдут на все, что угодно, за бак’, а иногда даже ради Братства.

«Вьющуюся зарю» отделяло три дня от платформы «Парящий гиацинт» на стационарной орбите над большим городом Хифокаль, в прошлом имперской столицей. Грузовые боты и платформы контролировал дом Чан, который владел контрактом на портовые операции в нескольких мирах. С «Парящего гиацинта» боты направляли к каждому из четырнадцати государств.

Бан Бриджит следила за восстановительными работами из Йенлýши, блеска Утренней Росы, который пострадал сильнее прочих. ’Полохи называли свои государства «блесками», а Йенлýши переводилась как Утренняя Роса.

— Все имеет определенный смысл, — заметила Мéарана, — если копнуть глубже.

Донован считал, что если копнуть глубже, то всякий смысл потеряется, но не стал делиться такими мыслями со спутницей. Впрочем, это мнение он не разделял даже с самим собой. Он был противоречивым человеком, но большая часть этих противоречий наличествовала между его собственными личностями.