Читаем Река Джима полностью

За «Наседкой охотника», картошкой с укропом и бокалом гехпарийской «Горной белизны» человек со шрамами старается отделаться от воспоминаний. Он позволяет Фудиру рассказать немного о передряге в терранском Закутке Иеговы. Старого Гончего забавляет история о спасении Маленького Хью О’Кэрролла. В свою очередь, он повествует об освобождении Гектора Ламоя, Друга Истины, которого на Камергере приговорили к смерти за сатирическую поэму об Элише Бо Ванамеере, Народной Надежде.

— Он мне не обрадовался, — с пронзительным смехом заканчивает Гончий. — Его мученическая смерть стала бы сигналом к восстанию. Он с нетерпением ждал ее. Но его фанатики были ничем не лучше головорезов Народной Надежды, поэтому я не видел смысла свергать одного негодяя ради того, чтобы его место занял другой.

Хозяин заведения подходит к их столику и шепчет что-то на ухо арфистке.

— Конечно сыграю, — отвечает Мéарана и тянется за футляром с арфой.

Она направляется за мужчиной к сцене, которую спешно готовят для нее. Донован заметил, как Зорба подал хозяину знак, поэтому знает, что Мéарану намеренно увели от их столика. Он ждет объяснений. Арфистка начинает с грустной песни о любви — клише, но вполне подходящее для столь умиротворенной и довольной публики.

— Люсия Д. Томпсон, — говорит Гончий.

Человек со шрамами ждет, что он разовьет мысль. Но молчание затягивается, и Фудир произносит:

— Странное имя, но ее мать с Ди Больда, а местные любят странно себя называть.

— Оплот Пашлика, — называет старый Гончий точное место рождения бан Бриджит. — Но она попросила политического убежища в королевстве еще до того, как я встретил ее. Я обучал ее, знаешь ли. Бан Бриджит.

Человек со шрамами кивает.

— Она была моим дарованием. Моей дражайшей. Дочерью. — Из старческих глаз текут слезы, дрожа на краю морщинистой щеки. — Ия очень боюсь, что она мертва.

Фудир ощущает в груди резкую боль.

— Вероятно, так и есть.

Арфистка переходит к более веселой мелодии, и Фудир узнает ее. Эту тему девушка придумала еще на Иегове. Побег из гулли Амира Нейта. Та история, которую за ужином ей поведал человек со шрамами. В памяти воскрешаются зловонные раддикучи, грязные лужицы, смерть Рыжего Суини, Маленький Хью, отчаянно пытающийся расшатать решетку, которая перекрывала путь. И он, Фудир, спускающийся с крыш, чтобы встретиться с убийцей.

— Я бы хотел, чтобы она…

Хотел чего? Он не стал объяснять, еще нет, не сейчас.

— Но, боюсь, ты прав.

У Зорбы вырывается вздох, словно воздух из волынки.

— Бан Бриджит… ее основное имя…