Читаем Река Джима полностью

Рой мужчин, женщин и детей из спален четвертого класса «Шрини Сиддики» — сброд со всего Спирального Рукава: шарпи с обвисшими складками на лице, мертвецки бледные приземистые югуртане с широкими приплюснутыми носами, чернокожие блондины с Алабастера, младшие сыны верховнотарской знати, закутанные в бахромчатые одеяния и перебирающие молитвенные четки иеговяне, скучающие юноши, с презрением отринувшие манерность Старых Планет, ‘линиане, не пожелавшие сложить головы в Залах Покаяния. Они пришли с Аба-лона и Мегранома, с Рамажа и Валентности, с Малой Ганзы и Гладиолы, с Нового Эрена и Боярышниковой Розы. Их больше, чем коек в спальне, ведь за небольшую плату койки можно делить и спать поочередно. И все они направляются к Арфалуну, «Вратам в Лафронтеру».

Спальня сама поделилась на секции для одиноких мужчин, женщин и семей. Арфистка и человек со шрамами заняли койки в соответствующих секциях и встречаются за общим столиком. Арфистка открывает футляр, инструмент удобно ложится в ладони, и она настраивает его. Скоро, думает Донован, он потеряет ее в собирающейся толпе.

«Это способ скоротать время», — произносит Шелковистый Голос.

«Он зол не поэтому», — возражает другой.

Донован хмурится, ожидая, когда Фудир скажет свое неизменно ценное мнение, которое не стоит и полдуката. Но аферист молчит, чем еще сильнее раздражает Донована.

— Думаю, гянтрэй, — говорит арфистка, проводит ногтями по струнам и подтягивает некоторые. — Музыка должна отражать надежду в их сердцах.

— Это называется попустительством, — отвечает Донован. — Думаю, ты должна сыграть голтрэй. Антидот может требоваться им больше, чем яд.

Она смотрит на него, потом на пассажиров.

— Надежда — это яд?

— Все, кто умер от разочарования, вкусили сначала надежду.

— Отчаявшиеся не ведают разочарования. Здесь я тебе уступлю. Если только, несмотря ни на что, все не обернется к лучшему. Полагаю, это тоже будет своего рода разочарованием.

— Чего никогда не случается. Я о том, что все обернется к лучшему. Взгляни на них. Они думают, будто улицы Лафрон-теры вымощены платиной. Но все совсем не так. Они вымощены кровью и слезами.

— Правда? А я полагала, асфальтом или магпластиком.