Читаем Рейс «Ориона» полностью

Клякса медленно подошел. Все смотрели на него молча. Ждали. И Кляксе первый раз в жизни стало неловко оттого, что на него так глядят. Может быть, это было потому, что смотрели сразу четверо и не дразнились, а только думали, что он самый последний трус. А может быть, потому, что Кляксе уже было почти шесть лет. Когда шесть лет, не очень-то приятно признаваться, что ты трусишь.

Клякса посмотрел на новую рогатку, потом на Петьку.

— Давай, — сказал он и потянулся за Тимкиной рогаткой.

В тот день гусей не выпускали из сарая, и перейти рубикон не удалось.

Ночью Петька проснулся оттого, что кто-то залез к нему на кровать. Он здорово перепугался, а когда увидел Кляксу, то разозлился. Он даже вытянул из-под одеяла руку, чтобы дать Кляксе подзатыльник, но раздумал. Клякса это сообразил и прижался к нему поплотней.

— Петя, а зачем дверь закрывать? — прошептал он. Петька ничего не понял.

— Ну, завтра, — объяснил Клякса. — Когда гуси…

— Тебе ж сказали, — ответил Петька. — Чтобы не сбежал опять.

Клякса молчал. Петька только слышал его дыхание.

— А что такое рубикон? — снова раздался Кляксин шепот. Но Петька сам толком не знал.

— Когда отступать нельзя, это и есть рубикон. Ты целься прямо в башку, если гусаки полезут.

Клякса вдруг соскочил и зашлепал к своей кровати. Петьке стало его почему-то жалко. Он хотел что-нибудь сказать Кляксе, но сразу не мог придумать. А пока думал, заснул…

Утром все собрались в коридоре.

— Ты поближе подпусти, — учил Тимка. — А потом бей в упор. Понял?

В карман рубашки он насыпал Кляксе пригоршню мелких камешков.

Тоник снял защелку с самозакрывающегося замка, которым обычно не пользовались.

— Не вздумай бежать за калитку, — предупредила Римка. — И дверь закрой.

А Петька ничего не сказал. Только подобрал с пола еще один камешек и сунул его в Кляксин карман.

Ребята ушли на речку, а Клякса остался в коридоре. Один раз он высунул голову за дверь, но сразу спрятался. Гуси ходили недалеко. Серый увидел Кляксу и гоготнул: «Доберемся, погоди».

Клякса вынул рогатку, вложил камень и шумно вздохнул. Потом он поддернул на плече лямку штанов, как поддергивают ружейный ремень, отправляясь в опасный поход.

— Раз, два, три, — прошептал Клякса, но не двинулся с места. Как только он представил, что останется один на один с гусаками, в животе у него захолодело. Клякса мотнул головой и еще раз сосчитал до трех. И вдруг без всякого счета выскочил на крыльцо и захлопнул дверь.

Гусаки как по команде взглянули на Кляксу. Они вытянули шеи, опустили к самой земле головы и приоткрыли клювы. Клякса прижался к двери спиной. Он судорожно натянул рогатку и выстрелил. Но камень щелкнул по земле и пробил лопух. А гуси шли через солнечный двор, заросший подорожниками и пушистыми одуванчиками. Впереди каждого гусака двигалась длинная черная тень.

Белый гусь зашел слева и отрезал путь к калитке. Серый двигался прямо. Его приоткрытый клюв внутри был красным.

— Пошел! — отчаянно заорал Клякса и выстрелил наугад. А потом бросил рогатку и стал отчаянно дергать дверь. Дверь, конечно, не открылась. Клякса зажмурился и повис на ручке. Он изо всех сил поджал ноги, чтобы спастись от страшных клювов. Но долго так висеть было нельзя. Руки сорвались, и Клякса шлепнулся на крыльцо.

И тут он увидел удивительную вещь. Серый гусак лежал на боку. Его шея вытянулась по земле, как обрывок пылесосного шланга. Белый гусь, подняв голову, смотрел на упавшего приятеля.

— Га? — удивленно спрашивал он.

Клякса поднял рогатку и встал. И тут он понял, что не боится. Даже странно было, что он только что дрожал перед этими птицами. Серый гусь дернул красной лапой, медленно поднялся и обалдело открыл клюв.

— Ну? — сказал Клякса. Гусаки понуро побрели прочь. Клякса дал вслед пару выстрелов и вышел на середину двора.

Он стоял, как укротитель хищников на арене. Расставил ноги, помахивал рогаткой, словно хлыстом. На гусей он даже не смотрел.

И вдруг в калитку рыжим вихрем влетела Римка, а с забора посыпались Петька, Тимка и Тоник.

— Ура! — заорал Петька. — Качать его!

Клякса был непрочь, чтобы его покачали. Но когда Тоник схватил его за руки, а Тимка хотел схватить за ноги, он ни с того ни с сего ойкнул и вырвался.

— Ух ты! — удивился Тимка. — Кожу-то как содрал!

На левой руке, у запястья, кожа у Кляксы была содрана до крови. То ли ссадил ее, когда висел на ручке, то ли резиной рогатки попало. Он и сам не заметил этого.

— Здорово больно, Владик? — спросила Римка.

Клякса мотнул головой.

— Маленько… — И отвернулся к забору. Плечи его вздрогнули, но этого, наверное, никто не заметил. Ведь все привыкли, что если он ревет, то ревет открыто, во весь голос.

Римка потянула Кляксу за рукав.

— Айда, я завяжу. А то засоришь.

Клякса коротко вздохнул и пошел впереди. Он шагал к калитке, у которой топтались гуси. Контуженный гусь что-то сказал здоровому, и оба направились к сараю. По дороге они презрительно загоготали, но в их гусячьих глазах был страх.

— Ну, что? — сказал Петька. — Перешел он этот самый рубикон?