Читаем Рейс полностью

— And I can fly the chopper myself, — добавил Андрий. — I have a helicopter pilot license and I flew the fucking thing in Iraq[48].

При каких обстоятельствах он flew the fucking thing, Андрий не рассказал. Генерал вопросов не задавал. Он знал о том, что Михальчик может управлять вертолетом, и втайне надеялся на то, что тот вызовется сам. Это был единственный шанс спасти Васю.

Дронов сказал, что, если им повезет, все должно пройти удачно. Он все еще надеялся получить у русских «коридор».

На сборы отвели полчаса. Пока спецназовцы укладывались, генерал выехал на своем джипе без охраны из расположения части на противоположную окраину Краматорска, достал из бардачка обычный телефон, из кармашка на молнии в кошельке вытащил новую SIM-карту, вынул оттуда же клочок бумаги с номером без имени и набрал его.

— Боцман, это Бедуин, — спокойно и отчетливо произнес Дронов, когда мужской голос ответил. — Можешь поговорить?

— Простите, кто говорит? — после затянувшейся паузы ответила трубка.

— Бедуин, — повторил Дронов. — Рязанка. Грозный. Вокзал.

Дронову показалось, что он слышит дыхание собеседника.

— Простите, вы ошиблись номером, — наконец вымолвил тот.

Командующий Южным военным округом российских вооруженных сил генерал-майор Андрей Незабудько узнал голос своего однокурсника по Рязанскому десантному училищу, с которым они вместе, тогда под позывными Боцман и Бедуин, во время штурма Грозного попали в окружение на железнодорожном вокзале в 1995-м. Тогда оба еще служили в одной армии. Вскорости после Первой чеченской Дронов переехал в Киев. Принес присягу Украине. Теперь двух бывших боевых товарищей, как линия фронта, разделяла государственная граница, через которую Незабудько сегодня отправит железный кулак из танковых и десантных частей общей численностью до двадцати тысяч человек. Вторжение первого эшелона этой группировки в Украину должно было начаться в течение нескольких следующих часов.

— Спасибо, ты настоящий друг, — успел сказать Дронов. — Привет всем и поцелуй сам знаешь кого.

— И ты от меня, — почти шепотом ответил Незабудько и сбросил звонок.

Им так хотелось много чего спросить друг у друга и много о чем поговорить. Но разговор на этом закончился. «Коридор» Дронов не получил. Даже спросить не смог. Впереди была война.

Дронов прекрасно знал, что этой авантюрой с вертолетом он совершает должностное военное преступление и может загреметь под трибунал. Знал также, что рискует жизнями лучших своих людей. Как и знал, что, окажись они в такой ситуации, он бы не задумываясь пришел на помощь. Васю нужно было вытаскивать. Перед отлетом Дронов дал команду своему начальнику охраны капитану Глушко сообщить об «угоне» вертолета в Киев, только если они через три часа не вернутся. Глушко хотел лететь с ним, в первый раз матерился при генерале, но потом подчинился.

Между тем они уже подлетали к Успенке. Пока без приключений.

Небо вокруг заволокло дымом. Андрий сверился с картой.

— One minute to landing[49], — отрапортовал он.

Мачек, Саша и генерал передернули затворы АКСУ. У каждого с собой был также ПБ. В кабину перед взлетом загрузили восемь «мух», две снайперские винтовки — винторез и СВД, пулемет ПКМ, коробку с дымовыми шашками РДГ-2Б, коробку с «лимонками». И носилки.

Из четверых только генерал знал, что АКСУ в армии называют «ксюхой». Он нежно прижимал автомат к груди, пытаясь не думать о том, что он скажет своей Ксюхе, Ксении, если…

Дымовые шашки точно не понадобятся, подумал Эндрю, все кругом и так в дыму. Он посмотрел на часы. Полет длился уже больше часа.

— We have twenty minutes on the ground if we gonna keep it a three-hour tour![50] — прокричал он генералу и остальным, когда посадил вертолет на поляну перед горящей, как нефтехранилище, заставой.

Эндрю не выключал двигателя. Мотор тарахтел, пропеллер разгонял дым, обращая его в смерч, и, казалось, раздувал пожар еще сильнее. Генерал и Саша выпрыгнули из грузового отсека, Андрий — из кабины, а Мачек остался сидеть на пороге с открытой дверью и пулеметом в руках наизготовку.

У них оставалось двадцать минут, чтобы отыскать Васю и других выживших. И потом, если найдут, еще как минимум час на то, чтобы вернуться назад. Если долетят. Сюда летели зигзагами на высоте от трех до десяти метров. И скорость была минимальной, чтобы уверенней управлять машиной на таких низких высотах. И Эндрю нужно было время, чтобы привыкнуть к управлению. Он обещал, что назад полетят быстрее.

Ростовская область. Август

— Давайте, хлопцы, налягаем на кашку! — густым басом призывал прапорщик Семенов, наваливая по два половника пшенной каши с горохом подставляющим миски танкистам. — Когда еще горяченького поедим? Дальше будет один сухпай. Налягайте, пацаны. И за чайком. Сахару кому сколько влезет. Я сегодня добрый.