19 июня 1988 года помощник Горбачева Черняев записал в дневнике: «Большего, чем то, что в нашей и их печати, не придумаешь. Но — с моего угла: М. С. [Горбачев] угадал возможность воздействовать на эмоции Рейгана. И сделал точно… Тот увидел, что мы не “империя зла”, а обыкновенные люди, к тому же — с богатейшей историей и… такая махина, которую не запугаешь и не прельстишь. И это работает. Рейган до сих пор только и говорит со своими, как он ходил по Красной площади и по Арбату. Прислал М. С. личное письмо: “Михаилу от Рона”»[712].

Это была не последняя встреча президента Рейгана и генсека Горбачева. Предстояли еще две встречи.

В начале декабря 1988 года генсек прилетел в Нью-Йорк, где 7 декабря выступил на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Он заявил об одностороннем значительном сокращении советских вооруженных сил и выводе основной их части с территории Восточной Европы. Как оказалось, это было важной предпосылкой последовавших вскоре бурных революционных процессов в этих странах и приходу к власти в них сил, в основном ориентировавшихся на свободный рынок, западные ценности и те государства, которые ранее рассматривались как противники социалистического лагеря. В восточноевропейских странах, все более отходивших от влияния СССР, развернулись массовые движения, возникали новые партии, происходили бурные демонстрации, разрушались коммунистические режимы. Все это привело к распаду Варшавского договора. Горбачев объявил в ООН, что использование силы или угрозы силой больше не может быть инструментом внешней политики. Он призвал к переходу от экономики вооружений к экономике разоружения[713]. Черняев записал: «Я внутренне был уверен, что речь произведет впечатление. Но такого все-таки не ожидал. Час набитый зал не шелохнулся. А потом взорвался в овациях. И долго не отпускал М. С. Ему пришлось вставать и кланяться, как на сцене»[714].

Рейган, являвшийся в это время, согласно американскому лексикону, «хромой уткой» (в ноябре 1988 года президентом США был избран Джордж Буш, и Рональду оставалось всего полтора месяца до передачи власти новому президенту), специально приехал в Нью-Йорк для встречи с Горбачевым и обедал с ним (и с Бушем) на острове Говернорс. Беседа прошла под впечатлением триумфа Горбачева в ООН. Трое высоких собеседников согласились в том, что холодная война окончена, что наступает время сотрудничества и мира.

Никто из них не мог предвидеть те сложные и противоречивые события, которые охватили многие страны и мир в целом на протяжении последнего десятилетия XX века и особенно в начале века нынешнего, события, свидетельствующие, что спокойствие на планете Земля скорее всего никогда не наступит.

Последняя встреча Рейгана и Горбачева происходила уже тогда, когда Рональд стал частным лицом.

Глава 15

ДЕЛО «ИРАН-КОНТРАС»

Поддержка никарагуанских «контрас» и препятствия ей

Во второе президентство Рейгана, особенно в последние его годы, ему пришлось пережить один из самых сложных моментов политической карьеры, получивший название дело «Иран-контрас». Произошел один из наиболее крупных скандалов в современной истории США, который едва не привел к открытому общественному осуждению внешней политики Рейгана, хотя и не грозил ему импичментом[715]. И все же по аналогии с «Уотергейтским делом», приведшим к отставке Р. Никсона, эту историю подчас называли «Ирангейт».

Рассматривая внешнюю политику Рейгана в период его первого президентства, мы уже рассказывали о тех усилиях, которые прилагала его администрация, чтобы подавить или по крайней мере заблокировать в пределах одной небольшой страны, не давая распространиться ее влиянию на другие регионы Латинской Америки, так называемую сандинистскую революцию в Никарагуа.

Сандинистский фронт национального освобождения (СФНО), пришедший к власти в Никарагуа, действительно был организацией левого характера. Эта политическая партия, однако, была не коммунистической, а национально-революционной, стремилась поддерживать дружеские отношения с Кубой — в основном для получения от нее материальной помощи, а через нее — и помощи СССР. Однако сандинисты и их лидер Даниэль Ортега не собирались проводить в Никарагуа государственно-«социалистические» преобразования и тем более строить тоталитарную систему.