Читаем Рейган полностью

Пути к взаимопониманию и даже некоторому взаимному сближению отнюдь не были гладкими. В обеих странах значительное влияние сохраняли консервативные догматические силы, да и сами высшие руководители отнюдь не избавились от шаблонов предыдущих лет. Обе стороны стремились продемонстрировать свои сильные стороны и в определенной мере унизить противоположную сторону. При этом преимущества, вытекавшие из функционирования рыночных отношений и демократического устройства, явно были на стороне США и президента Рейгана. Возникали вроде бы мелкие инциденты, которые могли затормозить вроде бы начавшийся процесс разрядки напряженности.

Рейган дал согласие на проведение операции по задержанию в Нью-Йорке советского физика, сотрудника Секретариата ООН по науке и технике Геннадия Захарова, которого подозревали в сборе секретной информации и попытках завербовать американских граждан. 23 августа Захаров был арестован на станции метрополитена в нью-йоркском районе Квинс в момент передачи ему разведывательной информации о реактивных двигателях, используемых в американской военной авиации, в обмен на тысячу долларов и почти сразу признался в шпионской деятельности[676]. В ответ 30 августа в Москве был арестован американский журналист Николас Данилофф, потомок русских дворян, среди которых были декабристы и генералы императорской армии. У Данилоффа обнаружили среди прочих материалов некий конверт с надписью «Совершенно секретно»[677]. Консервативная пресса США и официальные советские печатные органы — с явного одобрения Горбачева — подняли шумиху по поводу этого шпионского скандала, который в обычных условиях явился бы ординарным делом, регулируемым соответствующими ведомствами путем переговоров.

Было совершенно ясно, что Данилофф арестован именно для того, чтобы использовать его в качестве разменной монеты в деле Захарова.

По всей видимости, американцы не ожидали столь острой реакции советской стороны. Вновь пришлось вмешаться Рейгану, который в это время находился в отпуске на своем ранчо в Калифорнии. Правда, вначале в правительственной верхушке шли споры. Данилофф пишет в воспоминаниях: «Пресс-секретарь Белого дома Ларри Спике публично заявил, что подготовка саммита Рейган — Горбачев будет продолжаться, несмотря на мой арест. В дальнейшем администрация разделилась на два лагеря. Сторонники жесткой линии в Совете национальной безопасности, министерстве юстиции и Конгрессе требовали суда над Захаровым и моего освобождения без всяких условий. Джек Мэтлок, работавший тогда в Совете национальной безопасности и позднее ставший послом в Москве, представил эту позицию государственному секретарю Джорджу Шульцу, который ее отверг. Президент Рейган и высшие должностные лица Госдепартамента вполне отдавали себе отчет в том, что я арестован с целью добиться освобождения Захарова путем переговоров»[678].

По распоряжениям президента и генсека почти немедленно были начаты переговоры в Вене на встрече не только дипломатов, но и представителей КГБ и ЦРУ. Взаимные претензии по поводу арестов предъявлялись в переписке между Шульцем и Шеварднадзе и даже между Рейганом и Горбачевым. Президент заверил генсека, что у Данилоффа «нет никаких связей с правительством Соединенных Штатов». Однако Горбачев счел это заверение неосновательным, что Рейган воспринял как личную обиду.

Однако после недолгих переговоров были найдены соответствующие юридические ухищрения (Захаров заявил, что не будет оспаривать обвинения, и был выдворен из США, а Данилофф помилован Президиумом Верховного Совета СССР)[679].

29 августа оба фигуранта вылетели в свои страны, а на следующий день было объявлено, что встреча Рейгана и Горбачева состоится в Рейкьявике 11–12 октября.

Консерваторы в США резко критиковали достигнутую сделку, но в то же время понимали, что она была необходима, чтобы открыть возможность дальнейших переговоров. Тем более это осознавал президент, который отметил необходимость ее в своем дневнике, добавив: «Их человек — шпион, схваченный за руку, а Данилофф — заложник», и продолжал: «Ответ Горбачева на мое письмо был заносчивым. Он отверг мое заявление, что Данилофф не является шпионом. Я чертовски взбешен. Все это мы уже проходили. Мы арестовываем шпиона, Советы хватают первого попавшегося американца, придумывают обвинение и требуют обмена»[680].

При этом Рейган продолжал свое наступление по вопросу о правах человека в СССР, а Горбачев все более сознавал, что надо менять всю систему. Именно в этих условиях советская сторона дала согласие на выезд на Запад известного диссидента Юрия Орлова с женой, а несколько других диссидентов были отпущены за рубеж для лечения[681].