создать видимость, что Соединенные Штаты уже обладают решающим преимуществом перед СССР в ракетно-ядерной области;

втянуть СССР в длительную и крайне дорогостоящую гонку стратегических вооружений, которая, учитывая огромные технологические преимущества США, как можно более быстрыми темпами углубляла бы кризисное состояние советской экономики, вела к резкому сокращению расходов на образование, здравоохранение, социальное обеспечение, способствовала появлению и развитию настроений недовольства в советском обществе и, как общий результат, имела разрушительные последствия для всей советской социально-экономической, а следовательно, и политической системы;

продемонстрировать не только СССР и его сателлитам, но и всему остальному миру, что США не намерены строить отношения с СССР на основе разностороннего сотрудничества, а возвращаются к политике с позиции силы, хотя таковая политика была далеко не полностью основана на реальном соотношении ракетно-ядерных потенциалов, в известной мере носила показной, а следовательно, авантюрный характер.

В качестве первых практических мер по укреплению военного могущества США Рейганом была одобрена программа строительства ста мощных бомбардировщиков Б-1 и ста межконтинентальных баллистических ракет класса MX, создания военных самолетов, недоступных для наземного обнаружения (система самолетов-«невидимок» «Стеле»), и мощных атомных подводных лодок класса «Огайо».

В марте 1982 года Рейган одобрил новую стратегическую доктрину США. Хотя она обозначалась как «совершенно секретный» документ, были приложены усилия, чтобы советская разведка, представители которой были известны спецслужбам, как можно скорее получила этот документ во всей его полноте. В нем говорилось: «Если разрядка потерпит провал и произойдет стратегическая ядерная война с СССР, Соединенные Штаты должны добиться решающего преимущества и заставить Советский Союз стремиться к скорейшему прекращению военных действий на условиях, благоприятных Соединенным Штатам»[403]. При этом Рейган не исключал возможности «ограниченной ядерной войны» против СССР, о чем даже упомянул на нескольких пресс-конференциях.

Дело дошло до того, что в «Правде» (и, разумеется, во всех остальных советских газетах) был опубликован ответ Брежнева на «вопрос корреспондента» — по существу дела, заявление советского Политбюро, выдержанное не просто в духе холодной войны, а скорее даже в духе сталинского ее этапа:

«Вопрос. Недавно президент Рейган заявил, что СССР, судя, дескать, по разговорам его руководителей “между собой”, считает возможной победу в ядерной войне. Этим он пытался обосновать свой курс на форсированное наращивание ядерного арсенала США. Что Вы могли бы сказать по поводу упомянутого заявления американского президента?

Ответ. Оставляя на совести г-на Рейгана ссылку на то, будто ему известно, о чем говорят между собой советские руководители, по существу вопроса скажу следующее: начинать ядерную войну в надежде выйти из нее победителем может только тот, кто решил совершить самоубийство. Какой бы мощью ни обладал, какой бы способ развязывания ядерной войны ни избрал, он не добьется своих целей. Возмездие последует неотвратимо»[404] [405].

Против сферы советского влияния