Так вышло, что Миша Рыбаков, по прозвищу Рыбак, давний товарищ детства, последние двадцать лет потратил не на изучение права, языков и экономики, а по большей части осваивал тюремные университеты. Понятно, что талант он и в тюрьме талант, отчего Рыбак теперь, к сорока годам, считался кем-то вроде премьер-министра непризнанной страны Беззакония. Насте незачем было это знать, но именно Мишкино дело, обнаруженное грабителями в квартире Артема, и заставило их задуматься по-настоящему.

Артем принялся набирать Мишкин номер и покачал головой. Он без малейших сомнений взялся защищать Рыбака – и не только из-за детской дружбы. Следственные органы сымитировали заказное убийство, которое Мишка не заказывал, в котором не участвовал и о котором слыхом не слыхивал, сымитировали настолько неумело, что ничего, кроме острого стыда и отвращения, это дело вызвать не могло.

В конце концов Мишку оправдали – исключительно ввиду отсутствия события преступления, как такового. Да, Артему пришлось изрядно потрудиться, но в результате перед очами присяжных заседателей прямо перед последним словом Михаила объявился… «покойный» – собственной персоной.

В свое время заказанный сорвал неплохой куш, а затем просто улизнул и от следствия, и от братвы. И теперь, когда он раскаялся и предстал перед судом, к этому бесстыдно ангажированному делу ни добавить, ни убавить ничего было нельзя. Вот так, под вопли прокурора о том, что, дескать, дело это – сплошная фальсификация, подтасовка и провокация, они и пошли на приговор. И в главном Павлов с государственным обвинителем Шокиным был абсолютно солидарен: дело и впрямь было насквозь подтасованным и фальшивым.

– Але, Миша?

– Артем? Ты, что ли? – рассмеялся за тысячи километров Мишка. – Как дела, господин адвокат?

– Нормально. На днях квартиру едва не обчистили… – тоже рассмеялся Павлов.

– Вот те раз! – возмутился Рыбак. – Они что – вообще не въехали, с кем…

– Да все нормально, Миш, – поспешил его успокоить Артем, – и «въехали», и даже извинились… как могли. У меня другая беда.

– Выкладывай, – решительно предложил Рыбак, – чем смогу, тем помогу.

– Заказали меня, Миша… – сказал Артем. – И даже исполнили – здесь, на Среднем Урале. Чудом выжил. Сейчас на перекладных еду в Пермь.

Рыбак потрясенно присвистнул.

– А кто – знаешь? Хоть какие-то концы есть? Сам понимаешь, пока заказ не доведен до конца, для тебя ничего не кончилось.

– Понимаю, – вздохнул Артем. – Предположительный заказчик – рейдер Петр Спирский, предположительный исполнитель – пристав, подчиненный моего армейского друга Шамиля Саффирова… Но имени пристава я не помню.

– Хочешь, чтобы на них наехали?

– Ни в коем случае! – чуть не закричал Артем. – Шамиль мне друг и таким останется, пока все не станет ясно, как день!

– Ну… так не пойдет, – возмущенно пыхнул Рыбак, – если твой дружбан серьезный человек, ты этого пристава живым уже не увидишь.

– Да знаю я… – болезненно поморщился Артем, – но у меня, если что, улика есть – телефон этого мальчишки. Там номеров – штук сто…

– Годится, – принял решение Мишка, – передашь телефон моему человеку в Перми, а я всю эту цепочку по своим каналам пробью. Уж точно быстрее, чем менты!

– Спасибо, – вздохнул Артем и огляделся.

Его некогда столь хороший, а ныне почти не пригодный к использованию костюм уже привлек внимание всего автовокзала. По крайней мере, несколько сбившихся в кучку молодых девчонок уже прыскали от смеха, бросая на Павлова заинтересованные взгляды.

Павлов дружелюбно помахал им рукой и набрал третий номер:

– Соломин? Юра, извини, конечно, за нахальство, но у меня к тебе снова есть просьба.

Усач

Зал суда быстро наполнился рабочими с лесопилки, а вместе с ними – глухим бормотанием, прокуренным покашливанием и запахом натруженных мужских тел, неделю не видавших бани. Григорова начала слушание, и делу совершенно не мешало отсутствие ответчика – директора, улетевшего в срочную командировку в район Шарм-Эль-Шейха. Работе мешало другое: перед глазами судьи стоял позорно изгнанный рейдерами Саша Батраков – идеал мужской красоты 60-х годов и нахальный, но столь убедительный адвокат, сгоревший в аварии вместе с молоденьким приставом.

А когда второй час близился к концу, дверь зала судебных заседаний распахнулась, и на пороге появился крепко сложенный усатый майор в форме, похожей на форму подразделений государственной безопасности. Майор сразу, безо всякого разрешения двинулся к столу судьи:

– Вы федеральный судья Григорова О.А.?

– Да, это я, – строго посмотрела на него судья. – Но почему вы без разрешения врываетесь в зал суда?

– Майор Особой фельдъегерской службы Швыдкой, – представился бравый усач. – Прервите заседание, пожалуйста, у меня к вам срочный пакет. Из Москвы.

Ольга Александровна удивленно подняла брови, но тут же встала.

– Перерыв пять минут, – объявила она и повернулась к майору: – Пройдите за мной в кабинет.

В зале оживились, кто-то из лесорубов даже гоготнул вполголоса, но майор уже притворил дверь.