Марк, затаив дыхание, ждал. Президент сцепил руки и, посмотрев исподлобья на Фрида, предложил:

– Марк Минаевич, в связи с образовавшейся вакансией предлагаю вам стать руководителем Тригорского региона. Считайте, что это – официальное предложение.

– Я не могу отказаться, господин Президент, – почти без паузы принял предложение Фрид. – Это серьезное дело и серьезная должность. Я готов работать честно и эффективно. Вам не будет за меня стыдно.

Фрид ответил бы согласием в любом случае. Он, как никто другой, знал, что от предложений такого уровня власти не отказываются. Но Тригорск устраивал его и по многим иным причинам.

– Если вы готовы, то сегодня же получите указ и принимайте дела. Надеюсь, у вас это получится лучше, чем у Некрасова. Разберитесь с хозяйством, обратите внимание на фермеров, дороги и транспорт. Да, и еще… Вам предстоит завершить эту некрасивую историю с НИИ «Микроточмаш». Я дам вам помощника.

Президент положил руки на стол ладонями вниз. Это означало – разговор закончен.

Фрид кивнул и встал:

– Понял. Сегодня же вылетаю.

Адвокат Ланселот

Дверь загромыхала и открылась, а на пороге возник тот же слоноподобный прапорщик:

– Спирский! На выход! Адвокат пришел.

«Ну, наконец-то!»

Петр Петрович подскочил на койке и, пригладив всклокоченные волосы, бросился к выходу, но прапорщик остановил его:

– Стоять! Не шибко беги-то. Руки за спину, марш вперед и не оборачиваться!

Спирский подчинился, и прапорщик подтолкнул его в спину и захлопнул дверь камеры.

Петя двинулся по коридору – так быстро, что конвойному пришлось пару раз одернуть его. А когда они пришли в следственную часть, которая также, за неимением другого места и возможностей, использовалась как переговорная для встреч с адвокатами, прапорщик остановился и вручил Пете квиток какого-то «требования»:

– Иди в восьмой кабинет, там тебя ждут.

Петя практически подбежал к обитой дерматином и изрядно обшарпанной двери с маленькой деревянной биркой «№ 8». На мгновение остановился, перевел дыхание и, попытавшись напустить на себя равнодушно-надменный вид, какой должен иметь сын Председателя Верховного суда, вразвалку вошел в кабинет.

– Вы?!

Павлов кивнул, и до Пети постепенно стало доходить, что, скорее всего, его адвокатом будет человек, разрушивший весь его бизнес; человек, на смерть которого Спирский так рассчитывал, и, что немаловажно, человек, которого отец ненавидел больше, чем своего зама по гражданским делам Чернова.

Об этой ненависти ходили настоящие легенды, и в судейской среде появилась даже новая идиома: «Ну что вы как Краснов с Черновым», а шахматы или нарды, которые дарили Леониду Михайловичу или его заму Михаилу Леонидовичу, подбирались исключительно двух цветов – догадываетесь, каких?

«Но почему Павлов пришел как адвокат по назначению, то есть бесплатно?»

– Просто мне обещали привести одну известную адвокатессу, – по возможности веско сказал Петр Петрович. – Ее зовут Любомирская.

– Любарская, наверное? – поправил его адвокат. – Ну, так она по тюрьмам не ходит, тем более по бесплатным делам. Ее скорее можно встретить в Конституционном суде, чем на Петровке в КПЗ.

– Не знаю, не знаю, из уважения к моему отцу могла бы и прийти. А вас я и не звал, и не ждал.

Адвокат понимающе кивнул:

– Я объясню. Что касается вашего, как вы выразились, «отца», то спешу вас огорчить, Петр Петрович…

Павлов протянул ему сложенную газету «Эх, Жизнь!». Спирский жадно схватил ее. На первой странице была опубликована фотография Краснова в парадном мундире Председателя Верховного суда. Он надевал его всего несколько раз за все десять лет, что занимал этот пост, но вездесущие журналюги раскопали и это фото.

Петя раскрыл газету, и его рот невольно открылся. Уже на следующей странице он увидел свою фотографию на полполосы. Заголовок перечеркивал фотографию наискосок. «ОБЕЗВРЕЖЕН». Сверху шли выносы со следующими фразами: «Председатель Верховного суда отрекся от сына», «Конец СПИРатСКОГО рейдерства» и «Отец за сына не в ответе».

Взмокший от напряжения Петр Петрович впился глазами в текст и сразу понял главное: Краснов полностью от него открестился. Он признал, что был короткое время знаком с матерью Петра Спирского, когда тот был еще совсем сопливым мальчишкой, но затем никаких контактов, а тем более дел у них не было. И вообще он попросил бы в свете последних событий не пачкать его, Краснова, доброе имя какими-либо намеками на связь с Петром Спирским, подозреваемым по нескольким уголовным делам.

– Скотина… – выдохнул Петр Петрович.

Отец опять отказался от него, уже второй раз.

– Это непросто далось ему, Петр Петрович, – глядя в зарешеченное окно, тихо сообщил адвокат. – Уж сердечный приступ он пережил.

Спирский поджал губы и бросил газету на стол.

– И он снова ошибся. Я ведь еще не подсудимый!

– Верно, – кивнул адвокат.

– И дело еще не закончено…

– Неверно, – покачал головой адвокат.

Петр Петрович недоуменно заморгал:

– То есть?

– Тригорский рейд завершен, – уверенно и спокойно сказал Павлов и сел за стол напротив. – Это я вам говорю, бывший адвокат Батракова.

Спирский улыбнулся и покачал головой: