Читаем Регулюм полностью

– «Хронотупики». Еще мы называем их «хрономогилами». Это варианты реальности, «отпочковавшиеся» от основного тела Регулюма в многомерный «карман» в результате коррекций реальности. Время в таких «хрономогилах» закольцовано, и они медленно умирают, затухают, пока не кончится энергозапас «отбракованного» варианта. Можно попытаться поискать такую «хрономогилу», где Дарья жива.

Стас порывисто схватил Диану за плечи, прижал к себе, тут же отпустил.

– Извините… я просто психую… Как это сделать?

– Я попытаюсь вам помочь. Хотя, может быть, и не стоило бы этого делать, уж очень сильно подобные вскрытия «хрономогил» встряхивают весь Регулюм. Между прочим, вы и так своим появлением здесь здорово повлияли на реальность и не представляете, что происходит из-за вас в наше время.

– Что? – в один голос спросили Вадим и Стас.

– Практически объявлена война Равновесий. Социум перекраивается так быстро, что правительства меняются практически чуть ли не каждый месяц, особенно в России. Но об этом мы еще поговорим. Попробуйте пошевелить ваш эйконал, Станислав Кириллович, может быть, он подскажет, где найти нужный нам «хронотупик»?

Стас послушно закрыл глаза, напрягся, прислушиваясь к себе, покачал головой.

– Он включается только в моменты сильного нервного напряжения.

– Ладно, ждите меня здесь.

Диана исчезла.

Вадим от избытка чувств хлопнул Стаса по спине, вспомнил о его ране, тревожно заглянул в глаза.

– Прости, я забыл, не больно?

– Нет, – глухо ответил Панов.

– Какая девушка, да?!

Стас равнодушно кивнул, потом очнулся, посмотрел на оживившееся лицо друга, заметил блеск в его глазах и догадался:

– Ты в нее… влюбился?

– Ни в коей мере! – запротестовал Вадим, потом смущенно пригладил волосы и признался: – Не знаю… просто не представляю, что буду делать, если она исчезнет. Знаешь, такое впечатление, что, когда она появляется, у меня обостряются все чувства. Я даже на расстоянии слышу, как у нее бьется сердце.

– Экстрасенс ты наш, однако, – проворчал Стас. – Слышал поговорку: любовь обостряет все чувства, кроме чувства реальности? Вот, ответь мне, пожалуйста, на такой вопрос: если ты попал в прошлое с помощью хронотранса, то как здесь оказалась Диана?

Вадим задумался, искоса поглядывая на пламенную гору Солнца за стеной купола.

– Ну, не знаю, не спрашивал. Она меня сама нашла. Наверное, тоже воспользовалась хронотрансом.

– По твоим словам, это очень громоздкое устройство, установленное под землей, до него еще добраться надо, а твоя Диана свободно шастает из будущего в прошлое и обратно.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Размышляю вслух. Она, несомненно, красивая девушка и все такое прочее, я тебя вполне понимаю, но вдобавок ко всему я чувствую в ней глубину. Диана не просто абсолютник.

– А кто?

– Вот ты и спроси тет-а-тет, когда встретитесь. Интересно, каким образом она собирается выяснить, в каком из «хронотупиков» есть Дарья? Неужели у «волчиц» имеется такая статистика?

– Вот ты и спроси у нее, – передразнил друга Вадим. – Мы с ней как-то беседовали и коснулись темы оружия. Я спросил: почему «волчицы» не используют оружие из будущего или хотя бы из прошлого, сделанное теми же марсианами или там сатурнийцами? Ведь пользуются же они их средствами связи, пеленгации и хронотехникой. Знаешь, что она ответила? Не позволяют этические Законы.

– Регулюма?

– По-моему, всей Вселенной. И еще она сказала, что высокие технологии не имеют решающего значения в борьбе за власть в Регулюме, имеет значение лишь доступ к информации.

– Однако без высоких технологий невозможно реализовать свое преимущество, – возразил Стас. – Разве не так? Или хотя бы без более совершенной техники. Недаром же наши упыри подрались с «волчицами» за обладание психотронным оружием. Поэтому и Дарья погибла. – Стас помрачнел.

– Ничего, все образуется, – обнял его за плечи Вадим. – Диана найдет «хрономогилу», и мы спасем твою Дарью. Кстати, делать все равно нечего, давай обыщем эту древнюю базу. Вдруг оружие найдем, а то я как голый. Да и есть хочется.

– И побриться бы не мешало, – в тон ему ответил Панов, проведя ладонью по заросшей щетиной щеке. Потом вспомнил о чем-то, полез в карман куртки и достал красивую рукоять, оказавшуюся складным ножом. Нащупал скрытую кнопку, с тихим щелчком из рукояти выстрелило льдисто-черное лезвие вычурной формы.

– Держи, только не порежься, он очень острый. Это мне спутник инбы подарил, когда я их встретил на мосту.

– Интересный ножичек.

– Мономолик называется, уж не помню почему.

– Вероятно, из-за способа заточки – до мономолекулярной толщины. – Вадим с восхищением повертел нож в руках, срезал им кусочек ногтя, процарапал на полу свое имя. – Ух ты, даже камень режет! И уравновешен хорошо, метать можно. Так ты мне его даришь?

– Бери, – великодушно махнул рукой Стас. – Я все равно не мастер сражаться на ножах.