Читаем Реформация полностью

Тем не менее бегство пап из Рима и их подчинение Франции подорвали их авторитет и престиж. Как бы провозглашая свою вассальную зависимость, авиньонские понтифики при 134 назначениях в коллегию кардиналов назвали 113 французов.5 Английское правительство негодовало по поводу займов папы королям Франции во время Столетней войны и попустительствовало нападкам Виклифа на папство. Имперские курфюрсты в Германии отвергали любое дальнейшее вмешательство пап в выборы королей и императоров. В 1372 году аббаты Кёльна публично заявили, что «апостольский престол впал в такое презрение, что католическая вера в этих краях, похоже, подвергается серьезной опасности».6 В Италии папские государства — Лациум, Умбрия, Марки, Романья — были захвачены деспотами-кондотьерами, которые оказывали формальное повиновение далеким папам, но оставляли себе доходы. Когда Урбан V послал двух легатов в Милан, чтобы отлучить от церкви непокорных Висконти, Бернабо заставил их съесть буллы — пергамент, шелковые шнуры и свинцовые печати (1362).7 В 1376 году Флоренция, поссорившись с папой Григорием XI, конфисковала все церковное имущество на своей территории, закрыла епископские суды, снесла здания инквизиции, посадила в тюрьму или повесила сопротивляющихся священников и призвала Италию покончить со всей временной властью над церковью. Стало ясно, что авиньонские папы теряют Европу в своей преданности Франции. В 1377 году Григорий XI вернул папство в Рим.

Когда он умер (1378), конклав кардиналов, в подавляющем большинстве французский, но опасающийся римской толпы, выбрал итальянца папой Урбаном VI. Урбан не отличался урбанизмом; он оказался настолько буйным нравом и так настаивал на реформах, нежелательных для иерархии, что собравшиеся кардиналы объявили его избрание недействительным, как сделанное под принуждением, и провозгласили папой Роберта Женевского. Роберт вступил в должность Климента VII в Авиньоне, в то время как Урбан продолжал оставаться понтификом в Риме. Начавшийся таким образом папский раскол (1378–1417), как и многие другие силы, подготовившие Реформацию, был обусловлен ростом национального государства; по сути, это была попытка Франции сохранить моральную и финансовую помощь папства в ее войне с Англией. За Францией последовали Неаполь, Испания и Шотландия; но Англия, Фландрия, Германия, Польша, Богемия, Венгрия, Италия и Португалия приняли Урбана, и разделенная Церковь стала орудием и жертвой враждебных лагерей. Половина христианского мира считала другую половину еретиками, богохульниками и отлученными от церкви; каждая сторона утверждала, что таинства, совершаемые священниками противоположного послушания, ничего не стоят, а крещеные дети, кающиеся, постриженные, умирающие, помазанные таким образом, остаются в смертном грехе и обречены на ад или в лучшем случае на лимб — если смерть наступит. Расширяющийся ислам смеялся над распадающимся христианством.

Смерть Урбана (1389) не принесла компромисса; четырнадцать кардиналов в его лагере выбрали Бонифация IX, затем Иннокентия VII, затем Григория XII, и разделенные нации продлевали разделение папства. После смерти Климента VII (1394) авиньонские кардиналы назначили Бенедикта XIII испанским прелатом. Он предложил уйти в отставку, если Григорий последует его примеру, но родственники Григория, уже закрепившиеся на своем посту, и слышать об этом не хотели. Некоторые из кардиналов Григория покинули его и созвали генеральный собор. Король Франции призвал Бенедикта уйти; Бенедикт отказался; Франция отказалась от верности ему и приняла нейтралитет. Пока Бенедикт бежал в Испанию, его кардиналы объединились с теми, кто покинул Григория, и вместе призвали к собору, который должен был собраться в Пизе и избрать приемлемого для всех папу.

Бунтующие философы почти за столетие до этого заложили теоретические основы «концилиарного движения». Уильям Оккамский протестовал против отождествления Церкви с духовенством; Церковь, по его мнению, — это собрание всех верующих; это целое обладает властью, превосходящей любую часть; оно может делегировать свои полномочия генеральному собору всех епископов и аббатов Церкви; и такой собор должен обладать властью избирать, обличать, наказывать или низлагать папу.8 Всеобщий собор, сказал Марсилий Падуанский, — это собранная мудрость христианства; как может кто-то один ставить свой собственный разум выше него? Такой совет, по его мнению, должен состоять не только из священнослужителей, но и из мирян, избранных народом.9 Генрих фон Лангенштейн, немецкий теолог Парижского университета, применил (1381) эти идеи к папскому расколу. Какой бы ни была логика в притязаниях пап на верховенство, утверждал он, возник кризис, из которого логика не предлагала иного выхода, кроме одного: только власть вне папства и выше кардиналов может спасти Церковь от разрушающего ее хаоса; и этой властью может быть только Всеобщий собор.