В целом эти неполные полвека были отмечены заслугами в области искусства, несмотря на поглощение и разрушение сил в религиозной революции. Мастера архитектуры, скульптуры и живописи вряд ли могли сравниться с гигантами, потрясшими всю Европу теологией; религия была мелодией того времени, а искусство могло лишь аккомпанировать. Но II Россо, Приматиччо, Леско, Делорм, Гужон и Клуэ во Франции, Берругеты в Испании, Брейгель во Фландрии, Кранах в Германии, Гольбейн повсюду — вот достойный список художников для столь взволнованной и краткой эпохи. Искусство — это порядок, но все было в хаосе — не только религия, но и мораль, социальный порядок, само искусство. Готика вела проигрышную борьбу с классическими формами, и художник, вырванный из собственного прошлого, вынужден был экспериментировать с пробными вариантами, которые не могли дать ему величия стабильности, застывшей в уверенном времени. В условиях всеобщей турбулентности вера тоже колебалась и перестала давать четкие императивы искусству; религиозные образы подвергались нападкам и разрушались; священные темы, вдохновлявшие творца и созерцателя прекрасного, теряли свою силу возбуждать либо гений, либо восхищение, либо благочестие. А в науке величайшая революция свергала Землю с ее теологического трона и теряла в бесконечной пустоте тот маленький шар, божественное посещение которого сформировало средневековый разум и породило средневековое искусство. Когда же снова наступит стабильность?

ГЛАВА XXXVII. Наука в эпоху Коперника 1517–65 гг.

I. КУЛЬТ ОККУЛЬТИЗМА

Примечательно, что этот век, столь поглощенный богословием и ученостью, породил двух людей, занимающих самое высокое положение в истории науки, — Коперника и Везалия; любопытно, что книги, в которых содержалась их жизненная сила, появились в одном annus mirabilis, 1543 году. Некоторые условия благоприятствовали науке. Открытие Америки и освоение Азии, потребности промышленности и расширение торговли привели к появлению знаний, которые часто противоречили традиционным представлениям и стимулировали новые мысли. Переводы с греческого и арабского, печать «Кониса» Аполлония (1537) и греческого текста Архимеда (1544) стимулировали математику и физику. Но многие путешественники были лжецами или небрежными; печать распространяла глупости шире, чем знания; а научные инструменты, хотя и были многочисленны, были почти примитивными. Микроскоп, телескоп, термометр, барометр, микрометр, микрохронометр были еще в будущем. Ренессанс был увлечен литературой и стилем, вежливо интересовался философией, почти равнодушен к науке. Папы эпохи Возрождения не были враждебны науке; Лев X и Климент VII с открытым сердцем выслушали идеи Коперника, а Павел III без трепета принял посвящение потрясшей мир «Книги революций» Коперника. Но реакция при Павле IV, развитие инквизиции в Италии и догматические постановления Трентского собора сделали научные исследования все более трудными и опасными после 1555 года.

Протестантизм не мог благоволить к науке, поскольку основывался на непогрешимой Библии. Лютер отвергал астрономию Копнерника, потому что в Библии говорится о том, что Иисус Навин повелел солнцу, а не земле, стоять на месте. Меланхтон был склонен к наукам; он изучал математику, физику, астрономию и медицину, читал лекции по истории математики в древности; но его широкий дух был подавлен волевым характером его учителя и преобладанием суженного лютеранства после смерти Лютера. Кальвин мало интересовался наукой, а Нокс — вообще не интересовался.