Всего под раздачу попали восемь торговцев. Бог весть, какой у них на борту товар. Михаил даже не задумывался по этому поводу. Просто вражеские корабли, и весь сказ. И так боролся с жабой, за прошедшие дни отправляя на дно купцов. Но там он знал о содержимом их трюмов. Здесь же прошло легче. Или уже привык.

Приблизившись на дистанцию выстрела, эскадра встала бортом к порту и открыла огонь из всех стволов. Пушки заряжались семью стандартными зажигательными стрелами, пищали — одной. Всего в залпе выходило по сто шестьдесят стрел. Порядка шестнадцати литров греческого огня.

У пушек, конечно, разброс куда серьезней, чем при стрельбе обычными стрелами. Зато получалось накрыть большую площадь. Что, собственно говоря, и нужно. Четко и слаженно, как метроном, артиллеристы посылали одну волну за другой.

Вскоре над портом поднялся бурый дым от загоревшихся кораблей, который с каждой секундой становился все гуще, жирными клубами вздымаясь в голубое небо. Когда гавань оказалась практически полностью объята пламенем, перенесли огонь на верфи. Уж чего-чего, а сухой древесины там хоть отбавляй. А потому и пожар оказался предсказуемым.

Со сторожевой башни попытались было обстреливать нападавших. Но снаряды метательных машин давали серьезный недолет. Так что арабы ограничились лишь одним-единственным залпом.

Во входном створе гавани появились четыре боевые галеры, избежавшие пожара. Но только затем, чтобы в результате нескольких попаданий оказаться объятыми пламенем. Высунувшиеся было следующие суда предпочли вернуться и укрыться за высоким молом.

Пока пищали разбирались с этой проблемой, орудия продолжали обстрел, сместив его от верфей в город. Его ширина составляла порядка трехсот метров. Так что накрыть получилось всю площадь. Конечно, черепица и глинобитные стены не назвать горючим материалом. Но в человеческом жилье всегда найдется, чему загореться. Так что вскоре пожары начались и в городе.

Обстрел в общей сложности продлился примерно час. После чего эскадра поставила паруса и, отвернув от берега, взяла курс на Крит.

— Михаил Федорович, сдается мне, что после такого императору будет проще отобрать у нас пушки, даже если придется перебить, — огладив аккуратную бородку, произнес полусотник.

— Это точно. Только мне еще жить хочется. А потому секрет пушек я ему все же уступлю. Но для начала набью цену.

— Это дело доброе. Только как бы наши пушки потом не оказались еще у кого. Да хоть у тех же торгашей-венецианцев.

— Не окажутся. Сколько они уже с ромеями дела ведут и называют себя самыми верными друзьями? Но что-то я не вижу, чтобы Комнин передал им секрет греческого огня. Выделить какое-то количество для драки это да. Но только не секрет производства.

— Ну, так и пушками может поделиться.

— А вот этого он делать не станет. Потому что изготовить пушки по образцу и подобию куда как проще, чем догадаться о том, что понамешано в горючем зелье.

— Пожалуй, твоя правда, воевода. Но я все же поостерегся бы.

— Ничего. Рано или поздно все тайное становится явным. Главное, помнить об этом и успеть извлечь наибольшую выгоду.

Глава 23

Чугун и пушки

Расплавленный металл побежал тонкой струйкой в керамический ковш. На стенки и вверх брызнули сотни искр. Михаил поспешил прикрыть лицо рукой, укрытой в парусиновую рукавицу, и отшатнулся в сторону. Пара секунд, и на смену искрам пришел нестерпимый жар, пыхнувший из ковша и исходящий от желоба, по которому стекал чугун.

Наконец емкость заполнилась, и Хуоджин одним ловким движением вогнал в сливное отверстие пробку. Раскаленный поток быстро сошел на нет. Китаец снял сверху пленку образовавшегося шлака и кивнул Михаилу на ручки, железные ломы, приделанные к толстостенному ковшу.

Вес вышел изрядным, но не неподъемным. Отойдя от печи всего-то на три метра, они начали заливать чугун в установленные на земле формы. И вновь полетели в стороны брызги. Как только металл появился в заливном отверстии, лить прекратили и перешли к следующей форме.

Примерно с полчаса работы, и весь чистый металл был выбран. Какая-то часть еще оставалась на дне вместе с осевшим мусором. Его выгребли, вскрыв каменную дверцу. Все. Печь готова к следующей загрузке. Но Романов только покачал головой, мол, погодим.

В его планы не входило повторное использование этой временной печи, пусть и выполненной со всем тщанием. Он хотел убедиться в том, что его новый металлург в принципе может варить чугун и обращаться с ним. После этого все будет разрушено, превращено в мусор и выброшено в море. Чтобы не оставлять за собой грязь.

Для своих опытов он арендовал небольшое подворье за высокими городскими стенами Китиона. Древний город с обширной гаванью, каковой позавидуют и порты Царьграда, служил не только торговым центром, но и базой ромейского флота. Правда, сейчас тут не больше десятка кораблей, которые не в состоянии оказать сколь-нибудь существенное влияние на обстановку.