Фальцвейн. А вы, Настенька, Кальдерона читали?

Настя(не смущаясь, с вызовом). Нет. Но – слышала о нем. Мне этого достаточно.

Молодой человек с книгой продолжает тихо сидеть за последней партой. На лице его – улыбка.

Действие второе

Акт 1

Редакция «Первопечатника». Сидит Хесин и пьет чай. Держит кружку обеими руками. Напротив сидит молоденькая Лина – секретарь-референт. Болтает по телефону с каким-то молодым человеком. Воскресенский пытается достать со шкафа неприподъемный фолиант. Лева курит в коридоре. В комнату тянет табаком.

Хесин. Линка! Прекрати, наконец, трепаться! И убери сумку со стола! Вот что у тебя в сумке, а?

Лина(не отнимая трубки от уха, в сторону). Деньги там!

Хесин(оживляясь). О, Линкух! А дай нам тогда денег, а? А то нам с Левочкой водки выпить не на что!

Лева(из коридора, зычно). Вот ты, Осенька, всегда так. Сначала, дай денег, а потом – никакой любви. Вот мы же Линочку не собираемся брать с собой, да ведь, Линочка?

Лина не обращает внимания, треплется по телефону дальше.

Лева. Вот я и говорю. А кто отдавать будет?

Хесин. Кто тут говорит, что непременно – отдавать? Может, это ее (тычет пальцем в Лину) добровольный акт симпатии к нам, ее коллегам, да, Линочка?

Лина треплется по телефону, не обращая внимания. Хесин тихо и недвусмысленно лезет к ней в сумку за кошельком. Достает. Рассматривает.

Лина(мгновенно прекращая разговор).… перезвоню тебе… Хесин! Верни немедленно, слышишь?! Отдай!

Лина вскакивает, выхватывает кошелек. Хесин его не удерживает. Смеется, закрываясь ладонями от нападающей. Лина в шутку колотит его книжкой куда попало.

Охина(незаметно входит в комнату и останавливается в дверях, занимая довольно большое пространство). Ну, мальчишки и девчонки! Сейчас расскажу сказку…

Лина роняет книжку на пол и поспешно садится на место. Хесин продолжает хохотать и тоже сидит. Сашенька вытягивает шею из-за угла, смотрит вопросительно.

Хесин(встает навстречу Охиной). Это Линка меня приревновала! Я ей изменил, а она не вынесла.

Лина показывает ему язык.

Хесин. Люблю темпераментных девок!

Лина швыряет в него ручкой. Попадает в ухо.

Хесин. Уй!!! И дерется! Бьет меня! Видите, Виктория Львовна, как тяжела жизнь обычного трудолюбивого редактора?! Мне же просто не дают работать! То Лева с Сашенькой пить зовут. То Лина прелестями смущает.

Лина ищет, чего бы еще в него кинуть, но не находит.

Хесин. А вы говорите – творческая стабильность! Нет в природе такой штуки, как творческая стабильность! Нету!

Сашенька улыбается.

Охина(лицо серьезное, но шутку понимает). Харе изливаться. Я и так знаю, что ты – гений. Как там филантропия в завтрашний номер?

Хесин(разводя руками в реверансе). Убиваюсь!

Охина. Давно бы уже надристал, если бы работал. Уволить тебя к чертовой матери…

Хесин. Ну, Виктория Львовна, вы тогда потеряете в моем лице целую эпоху…

Сашенька(растягивая слова). Да-ааа. Эпоху девственного либерализма образца 1980-х. Хесин – наш вечный обиженный интеллигент. Его нельзя терять. Он – музейная редкость.

Охина(смотрит на всех по очереди). Ну вас совсем! Дармоеды… ухожу от вас. Ося, зайди ко мне вечерком – потолкуем. (Подмигивает ему.)

Все хором. Мы будем скучать по вам, Виктория Львовна!

Дверь закрывается. Занавес.

Акт 2