Читаем Речной король полностью

У Джоуи еще оставалось время, чтобы заскочить в мини-маркет за бутылкой вина и вернуться в объятия Мэри-Бет, так что он распрощался, оставив Эйбу счет. Когда он ушел, Эйб заказал очередной кофе, пока Пит Байерс искал в задней комнате одну из тех стерильных банок, в каких обычно носили мочу на анализ в центр здравоохранения в Гамильтоне. Эйб выпил уже слишком много, и у него гудела голова. Однако пульсация в висках не помешала ему отправиться дальше, как только он получил от Пита стеклянную банку. Была ветреная ночь, по небу быстро неслись тучи, освещенные луной. В такие ночи Фрэнк всегда нервничал. О нем говорили, что он неутомимый, что в нем слишком много энергии, но в последние годы Эйб думал, что, наверное, было в нем и что-то еще: боязнь темноты, самого себя и того, что творилось у него в голове. Когда они детьми играли в прятки, Фрэнк всегда брал с собой фонарик и никогда не отваживался заходить далеко в лес. Как-то раз Эйб натолкнулся на брата во дворе, тот глядел на тысячи звезд в небе так, как будто уже был среди них, без всякой надежды отыскать путь домой. Никогда еще Эйб не видел подобного одиночества, хотя Фрэнк находился всего в нескольких шагах от двери собственного дома.

Размышляя обо всем этом, Эйб едва не пропустил первый поворот, который выводил на дорогу к реке. Он остановил машину на песчаном берегу, затем пошел вперед, пока не оказался на территории Хаддан-скул, хотя и знал, что ни Глен, ни Джоуи не одобрили бы его. Он хотел подойти как можно ближе к тому месту, где Гас мог бы изначально упасть в воду, поэтому дошел до заросшего камышами берега рядом с «Меловым домом». Эйб не ощущал себя злоумышленником: никаких потных рук, никаких спазмов в животе. Он провел на этой реке больше времени, чем некоторые в собственном дворе, и до сих пор прекрасно помнил поездку на каноэ с отцом и дедом в то время, когда ему было года три-четыре, помнил зеленые кроны деревьев над головой и плеск воды, когда они двигались вниз по течению. Каждый раз, когда он пытался заговорить, взрослые шикали на него, говоря, что он распугает всю рыбу. Они в тот день пробыли на реке так долго, что Эйб заснул на дне лодки и проснулся, искусанный комарами. Никто не верил ему после, когда он говорил, что во сне слышал, как рыба проплывает под лодкой.

Эйб пришел на древнюю плоскую скалу, откуда они с Джоуи ныряли летом, пробираясь сюда, когда учеников распускали на каникулы и не было никого, кто мог бы обвинить их в нарушении границ частной собственности и нажаловаться родителям. Камышей оказалось больше, чем помнил Эйб, густо растущие кусты боярышника хватали его за ноги. Но он все равно добрался до скалы, ботинки у него промокли, потом он опустился на колени, и джинсы промокли тоже. Он набрал воды в стерильную банку, затем надежно закрыл ее и сунул обратно в карман куртки.

К этому времени похолодало настолько, что Эйб видел, как его дыхание вырывается струйками пара. Скоро вода на отмелях покроется коркой льда, такой тонкой, что ее и не заметишь, пока не бросишь камень. Поскольку Эйб все равно зашел уже слишком далеко, он двинулся еще дальше, прошел мимо ангара для лодок. Забавно, как люди умудряются скрываться от самих себя, но он действительно не понимал, где находится, пока не оказался рядом со «Святой Анной». Живые изгороди шуршали на ветру, прозрачные, подсвеченные луной облака неслись по небу. Он прекрасно видел в окне Бетси. Она, в хлопчатобумажном халате, с волосами, мокрыми после душа, сидела в кресле с потертой обивкой, поджав под себя голые ноги, и просматривала фотографии учеников. Лампа в глубине комнаты давала слабый свет, поэтому заглядывать в освещенное окно было все равно что смотреть внутрь пасхального яйца с заключенной внутри его картинкой, такого, которое можно держать в руке и заглядывать, когда пожелаешь.