Читаем Речной бог полностью

В нашем случае фараону стало намного легче после перевязки. Он уснул, и я смог оставить его на попечении жен и выйти на палубу. Глоток свежего, прохладного воздуха вернул меня к жизни, так как операция обессилила лекаря не меньше, чем пациента.

Наступил вечер, солнце устало садилось за голыми западными холмами, отбрасывая красноватый отблеск на поле боя. Нападения пехоты гиксосов так и не последовало, и Тан все еще переводил остатки побежденной армии с берега на ладьи, стоявшие на якоре посредине реки.

Я смотрел, как переполненные лодки везли раненых и истощенных людей мимо нашей барки, и меня переполняла жалость к ним и ко всему нашему народу. Этот день навсегда останется самым тяжелым днем в истории Египта. Потом я увидел, как туча пыли над колесницами гиксосов начала перемещаться в сторону Фив. В красных лучах заходящего солнца она приобрела кровавый оттенок. Я воспринял это как знамение, и жалость моя перешла в ужас.

Уже стемнело, когда Тан поднялся на борт царской барки. При свете факелов он казался трупом, восставшим на поле боя. Побледнел от усталости и серой пыли. Его плащ затвердел от засохших грязи и крови, а под глазами виднелись темно-синие круги. Увидев меня, сразу спросил о здоровье фараона.

– Я удалил стрелу. Но рана глубока, стрела прошла слишком близко от сердца. Если он проживет три дня, я смогу спасти его.

– Как твоя госпожа и ее сын? – Тан всегда задавал этот вопрос при встрече со мной.

– Царица Лостра устала, так как она помогала мне во время операции. Царевич, как всегда, весел; сейчас спит под присмотром нянек.

Я увидел, как Тан зашатался, и понял, что даже его огромный запас сил скоро иссякнет.

– Тебе нужно отдохнуть… – начал было я, но он стряхнул с плеча мою руку:

– Принеси сюда светильники, прикажи принести твои кисти, чернильницы и свитки. Я должен послать предостережение Нембету, чтобы он не попал в ловушку так же, как я.

Мы просидели с Таном половину ночи, и вот какое послание продиктовал он мне:

Я приветствую тебя, вельможа Нембет, Великий лев Египта, командующий войском Ра из войск фараона. Да живешь ты вечно!

Знай же, что мы встретились с врагами по имени гиксосы на равнинах Абнуба. По своей силе и свирепости гиксосы опасны и имеют странные стремительные лодки, против которых мы не можем устоять.

Знай также, что мы потерпели поражение и что наше войско разбито. Мы не можем противостоять гиксосам.

Знай также, что фараон серьезно ранен и его жизни угрожает опасность.

Мы просим тебя не встречаться с гиксосами в открытом бою, потому что корабли их стремительны, как ветер. Ищи спасения от них за каменными стенами или жди нас на борту своих ладей, дабы избежать удара врага. У гиксосов нет своих кораблей, и только с помощью наших ладей мы сможем победить их.

Мы просим тебя ждать нашего прихода, не вводя свои войска в бой.

Да защитят тебя Гор и все боги Египта!

Тан, вельможа Харраб, командующий войском Птаха из войск фараона, говорит это.

Я написал четыре копии послания, и, как только завершал очередную, Тан подзывал гонцов и отсылал их к вельможе Нембету, Великому льву Египта, который шел к нам с юга с подкреплением. Он отправил по реке две быстрые ладьи с двумя копиями послания. Потом высадил на западном берегу двух лучших бегунов и послал в сторону Фив на поиски Нембета.

– Один из твоих свитков наверняка дойдет до Нембета. До утра ты больше ничего не сможешь сделать, – заверил я его. – Теперь тебе нужно поспать. Если ты погубишь себя, с тобой погибнет весь Египет.

Тан не пошел к себе, он улегся на палубе, как собака, готовый к любым неожиданностям. Я же отправился в каюту, чтобы быть рядом с царем и утешать свою госпожу.

Я поднялся на палубу еще до первых проблесков рассвета. Выходя, услышал, как Тан приказывает сжечь наш флот. Я не имел права ставить под сомнение его правоту, но он увидел мой недоверчивый и пораженный взгляд и, когда гонцов отослали, коротко сказал мне: