Читаем Речной бог полностью

На моих глазах Тан убил еще одного врага прямым колющим ударом в горло, затем, выдергивая меч, отступил назад. Он вскинул голову и издал рык, который эхом прокатился по всей площади:

– Синие, ко мне!

В то же мгновение все скрючившиеся на земле «рабыни» вскочили на ноги и сбросили свои длинные одежды. С мечами наготове они напали на орду разбойников сзади. Нападение застало врага врасплох, более сотни сорокопутов пали от мечей стражи, прежде чем успели опомниться. Однако стоило им повернуться лицом к новой опасности, как за спиной оказался Тан со своим маленьким отрядом.

Разбойники дрались храбро – я должен признать это. Хотя уверен, что силы придавал им ужас, а не мужество. Однако ряды их были слишком тесны, что мешало свободно пользоваться мечом, а противником были лучшие войска Египта, а значит, и всего мира.

Некоторое время они держались. Потом Тан снова зарычал в гуще битвы. На долю секунды мне показалось, что это очередной приказ, а затем я узнал первую строчку боевого гимна стражи. Хотя я часто слышал, как люди с благоговейным ужасом рассказывали, будто синие всегда поют в разгаре битвы, не верил в это. Теперь же сотня сражающихся подхватила эту песню:

Их мечи ударяли о мечи врагов в такт песне, словно молоты по наковальням подземного царства. Сорокопуты дрогнули при виде такой надменной ярости, битва вдруг превратилась в резню.

Я видел, как стая диких собак окружает и рвет на части стадо овец. Это было еще хуже. Некоторые сорокопуты бросали мечи на землю и падали на колени, прося пощады. Но пощады не было. Остальные пытались пробиться к воротам, а стражники преграждали им путь.

Я плясал вокруг дерущихся и кричал Тану, стараясь заглушить шум битвы:

– Останови их! Нам нужны пленные!

Тан не слышал меня, а может, просто не обращал внимания на мои мольбы. С веселой песней на устах, с Кратом по левую руку и Ремремом по правую он бил врага. Борода его намокла от брызг крови из ран убитых им людей, а глаза жили на окровавленной маске лица. Они сверкали безумием, которого я в них никогда раньше не видел. О, веселая Хапи, какие же силы давал ему крепкий напиток битвы!

– Прекрати, Тан! Не убивай всех!

На этот раз он услышал меня. Я увидел, как безумие угасло в его глазах. Тан снова овладел собой:

– Щадите тех, кто просит пощады!

Стражники подчинились, но под конец из тысячи сорокопутов уцелело не более двухсот. Побросав оружие на окровавленные плиты двора, они молили о милосердии.

Некоторое время я ошеломленно смотрел на побоище. Затем краем глаза заметил какое-то движение.

Шуфти понял, что не может скрыться через ворота. Он бросил свой меч и побежал к восточной стене двора неподалеку от того места, где я стоял. Здесь стена была разрушена сильнее, чем в остальных местах, и обвалилась на половину своей высоты. Обломки саманных кирпичей образовали крутой склон, и Шуфти начал карабкаться по нему, то и дело скользя и падая, но все-таки довольно быстро приближаясь к вершине стены. Казалось, я один заметил его бегство. Стражники обезоруживали пленных, а Тан стоял ко мне спиной и руководил сбором разбитых врагов.

Недолго думая, я наклонился и поднял половинку кирпича. Когда Шуфти взобрался на вершину стены, я изо всей силы бросил в него кирпич. Он глухо ударил в затылок с такой силой, что разбойник упал на колени, а затем предательская кучка мусора подалась под ногами – и оглушенный Шуфти скатился вниз в облаке пыли и растянулся на земле рядом со мной.

Я набросился на него, оседлал и приставил острие кинжала к горлу. Он уставился на меня единственным глазом, который словно остекленел после удара кирпичом.

– Лежи тихо, – предупредил я его, – или я выпотрошу тебя, как рыбу.

Я потерял шарф и головной убор, и теперь волосы мои рассыпались по плечам. Шуфти узнал меня, и в этом не было ничего удивительного. Мы с ним часто встречались, но при других обстоятельствах.

– А, евнух Таита! – пробормотал он. – А вельможа Интеф знает, чем ты тут занимаешься?

– Скоро узнает, – заверил я его и кольнул в шею так, что он застонал, – но не ты сообщишь ему об этом.

Не отводя кинжала от его горла, я позвал двух ближайших стражников. Они схватили разбойника, перевернули лицом к земле, связали руки за спиной крепкой пеньковой веревкой и утащили прочь.

Тан видел, как я поймал Шуфти, и теперь шел ко мне, перешагивая через убитых и раненых.

– Хороший бросок, Таита! Ты ничего не забыл из моих уроков. – И так сильно хлопнул меня по спине, что я пошатнулся. – Тебе предстоит много работы. Четверых наших убили и по крайней мере дюжину ранили.

– А как быть с их лагерем? – спросил я, и он непонимающе уставился на меня:

– Каким лагерем?