Читаем Речи полностью

Следовательно, тщетно применяешь ты наставления в надежде изменить природу. Что она дала, то стоить прочно и навыкам природные свойства не уступают, но их сила выше привычек. Что же значит это слово? Тот, кто от природы привержен к целомудрию, не может стать развратником от занятия пляской. Кто от природы наклонен к разнузданности, не может преуспеть в благонравии под влиянием руководства.

48. Поэтому некоторые, жившие среди педагогов и отовсюду окруженные не одним бдительным оком, угрозами, страхами, опасением ударов, переступив все эти преграды, случалось, вступали в беседы с поклонниками, так приличнее выразиться. Чего ради? Что трудно противоборствовать природе. Я знаю некоторых, красотою превзошедших Гиакинфа, ставших независимыми от родителей, свободных от педагогов, провожатыми не располагающих, привлекавших взоры своим телом, но ни разу ни на кого не взглянувших и стоявших среди охотников, но, словно птицы, унесшихся ото всех. Не прибавил бы о целомудрии сирот, чтобы кто нибудь не предположил, что я говорю о себе.

49. Почему же и это так? Получи ответ от Еврипида, который говорить, что целомудренного не совратить и вакхической разнузданностью. Перестань же клеветать на пляску и, если увидишь разнузданного плясуна, говори себе что, будь он и кожевником, и плотником, он был бы распутником, и, если увидишь плотника целомудренного, говори себе, в свою очередь, что он и в занятиях пляскою не погубил бы чистоты своих нравов.

50. «Они холят волосы пуще Федры». Чем больше, нежели фессалийцы, отращивавшие волосы для Сперхея? Ведь и плясуны не стригут волос иначе, как для Диониса, бога, блюдущего театры, как те для реки. Если же самое предоставление волосам расти служить к обвинению, ты слышишь об «ахейцах длинноволосых». А если— прилагать попечение к волосам, ты видишь, как лакедемоняне чешут волосы в Фермопилах и после заботы о волосах свершили доблестнейший подвиг. А между тем, если бы забота о волосах устраняла храбрость, как же в разгаре борьбы они заботились о волосах? Как же затем, выступив на битву, проявили себя мужами?

51. Если же кто-нибудь пускается в подробности на счет частей головы и порицает да то, что плясуны отпускают волосы сзади, не снесут того, клянусь богами те, что плыли в Трою с Евбеи, и признают, что не меньше, чем плясуны, оскорблены они, «дышащие мужеством Абанты». Ведь они отпускали волосы, как эти.

52. Не могу, далее, и по костюму осудить образ жизни плясунов. Ведь ни то обстоятельство, что в ткань хитона воткано золото, не могло бы насильственно вгонять в зазорное дело того, кто по натуре недоступен такому,—ведь так мы видели бы сопричтенными к развратникам и жрецов, которых на праздниках украшает золото, мелькаю-шее в одежде, ни если кто нибудь утверждает, что спуск одежды до пяток и некоторые подробности прочего фасона одежды впадают в женоподобие, покрой хитона не есть бесспорный признак разврата.

3. Если бы, в самом деле, такую силу имели виды одежды и отсюда подвергался переменам нрав, было бы находкой — обрядить этих, сидящих в комнате [10], на манер Геракла и львиной шкурой и дубиной переменить их жизнь. Но невозможно то, как невозможно и рабу изменить свое общественное положение, если он наденет хитон господина или тайком от него, или даже, ради шутки, с дозволения господина.

{10 Срв. § 39.}

54. Поэтому случалось, и иной атлет, шагающий большими шагами и обрызганный маслом, до крайности дурно пахнущим, с накинутым поверх плащом, при самой этой одежде храбреца, признаваем был в отправлении женского дела. А между тем, ради богов, что удивительного, если, как его плащ его не удержал в целомудрии, так этого нрав в такой одежде сохранил целомудренным? Ведь ни те, которые перебили в Македонии после обеда Мегабаза с его свитой, увлеченных противоестественной любовной страстью [11] под влиянием опьянения, ни те, которые позже низвергли тиранию в Фивах и изгнали лакедемонский гарнизон, те и другие по одежде признанные за женщин, не были уже женщинами, но, какими раньше, — мужами. Значит, ничего такого не сделано ими было раньше.

{11 'Αφροδίτη άδικος cf. т. I, стр. XII, 3, Юлиан, orat. II, p. 130,5.}

55. Далее, все признают эти два факта, что из отправившихся под Трою Ахилл был храбрейшим и что он сам поставил себя в то положение, что его принимали за девицу, скрыв свой пол под иною внешностью. А между тем подобало бы, если бы подобный прием в силах бы был вредить, считать, что Ахилл явился под Трою, будучи самым низменным человеком. На самом деле, на него, который выдерживал роль девицы, возложен был весь успех у греков и люди, которые далеко стояли от женской внешности, молили того, кто принял на себя таковую, как и мудрость Одиссея после притворного безумия. Ведь и последнему не повредило разума его притворство с запряжкой. Так ни походка, ни маска, ни покрой одежды, ни манера стрижки, ни другое что-либо не может никогда оказаться сильнее доброй воли.