29. Но допустим, государь, что с этими людьми, не созданными для начальствования, но боящимися подобных актов, происходить нечто естественное. Но когда люди вызывают в судах бичеваньем потоки крови, бьют, даже когда жертвы их испустят дух, тираня «бесчувственную землю» [14], и, одних толкают страхом в реки, других в петли, итак когда эти люди станут отправлять в темницы целые отряды и, распростившись с законами на этот счет, займутся другими предметами с претензией считаться человеколюбивыми, кто не выйдете из себя от негодования? [15].

{14 Срв II. XXIV 54.}

{15 Cf. άποπνίγομαι, orat. XXXIV (adv. paedag. convicia), § 26.}

30. А я желал бы, чтобы они знали и подражали при-меру того финикийца, скорее же они его знают, но не хотят ему подражать. В чем же он состоял? Из заключенных в Палестине одних он наказал, других отпустил, следуя в том и другом справедливости. Затем в каждой тюрьме водворялись шинкари, и глиняные кувшины, и кубки, и выпивка с песнями. И так быстро он обретал завершение каждому из текущих дел, что ему не было более нужды в тюрьмах.

31. Иной из этих нынешних выступите тут и скажет, что то же самое и он делал и туда допускались флейты. Флейты, правда, имели вход, но подражание это он устроил, будто на смех, так что узникам приходилось гораздо тяжелее. В самом деле, он давал им не облегчение их положения, но менял место, оставляя узилище. Именно он посылает их в камеру второстепенного начальника, прибавляя к массе прежних много новых людей, так что они гибли, давя друг друга [16]. Вот как насладились бедняги хвалеными флейтами! Затем немного дней спустя, камера снова содержала заключенных больше, чем раньше. И это творилось не без ведома его, но ему так было угодно.

{16 Срв. orat. XXXIII (с. Tisam.) § 41, т. I, стр. 149.}

32. Пусть же и в этой области проявится, государь, влияние твоего милосердия. И что установил ты закон, помогающий заключенным в отношении срока заключения [17], т.е., для спасения их, я знаю. Знаю, однако, и то, что как делалось до введения закона, так поступают, и когда он написан. Да. Пока нет судей, желающих их утвердить, эти законы только письмена, но они не сопровождают [18] жертв беззакония, давая своими действительными результатами перевес им над их притеснителями.

{17 Cod. Theodos. IX 3, 6 cf. Forster, vol. III pg. 356 adn.}

{18 Олицетворение, столь употребительное у Либания. Потому сохраняем в переводе точное выражение оригинала.}

33. Но когда ты, доблестный, установишь подобающий закон и мало будет до него дела тем, кто поставляемы во главе суда и они, вместо того, что ты решил, будут давать силу собственной воле, то не подобает вам ни неведать этого, ни, если вы знаете о том, легко в тому относиться, но считать таких людей наряду с теми, кто восстают против вас, и ненавидеть, как этих последних. Ведь и они, насколько могут, отнимают у вас ваше достояние, позоря и уничтожая своими поступками работу тех, кто и трудятся, и живут на благо народов [19]. А если бы первый, дерзнувший на это, был бы подвергнуть законодателем возмездию, законы вошли бы в силу.

{19 Т.е., императоров.}

34. И того бы еще я желал, чтобы те, кто заявляют, что прибавляют красивых зданий [20] городам, могли указать на свою заботу о тюрьмах. Тут можно было бы много принести пользы на малые средства. Действительно, так как они желают подвергать заключению как можно больше людей, им следовало бы, конечно, не пренебрегать и местами, назначенными для их приема. Ведь не так нужен людям, которые ходят на свободе, блеск от стен, как заключенным переносить свои беды в просторном помещении.

{20 κάλλη срв. orat. ΧΥΙΠ $ 132, т. I, стр. 346.}

К императору о куриях (orat. XLIX)

1. Сколько дело зависит от тебя, государь, и от того, кто вслед за тобою стоит во главе прочих правителей [1], курии возвращаются в прежнему своему положению и получают свой состав [2], но сами те, кто состоят в звании декурионов, препятствуют этому стремлению перейти в факт, так что тебя и префекта все мы по справедливости должны бы одобрять, а их и ненавидеть, и считать недобросовестными и охотно увидать их подвергающимися возмездию. Если бы, действительно, это произошло, может быть, наказание превратило бы нынешнее противодействие помощи с твоей стороны куриям. Вот ради чего и ради того, чтобы все узнали, что надлежит немедленно повиноваться тому, что благоугодно тебе, покажи, как праведный гнев твой постигает людей, не желающих слушаться. А чтобы тебе стало очевидно их злодеяние, я расскажу, начав несколько издалека [3].

{1 Ниже ίτιαρχος, префект, в это время Татиан, срв. Forster, yol. Ill pg. 425, adnot.}

{2 Срв. orat. XLVIII § 3—4, т. I, стр. 233.; т. I стр. 121, 1.}

{3 Срв. то же orat. XLII (pro Thalaseio), § 3.}