26. А что больше всего способно вызвать досаду, это то обстоятельство, что и дни, посвященные декламациям софистов, они заносят в число потраченных даром. Как, скверный зверь, как речи—вред речам? И как оратор, произносящий слово, коему надо подражать, приносит убыль подготовке в красноречии? Я заявляю, что молчание учителей не в интересах учеников, но поток их речей направляет их к тому, чтобы они могли создавать то же самое. Так случалось нам видеть и педотрибов, как в палестрах они преподают борьбу своим личным выступлением, и, кроме них, стрелков из лука, как они пускают стрелы с целью научить своих учеников, и мы знаем, что многих стрелков Аполлон подготовил таким образом.

27. Следовательно, и тот, кто хочет подготовлять риторов, пусть предлагает себя в образец тем, кто будут в состоянии следовать ему, и того, кто не хочет говорить, пусть юноша избегает, а того, кто сочиняет и исполняет, публично речи, пусть берет руководителем и пусть пробует выработать в себе способность к такой же производительности. Даже если еще и во время посещения школы у них проявится стремление к декламации, пускай они получают аудиторию. И пусть будет это считаться не только приносящим славу им, но и всем, кому напитком служит то же.

28. И когда он кончить, пусть не идет никто к учителю, как будто после безделья [9]. Сделано нечто полезное, раз те, кто превосходят его, преуспели в оценке, а те кто ему не уступают в труде, те же, кто в чем-нибудь отстают от него, хотят сравняться с ним. Α те, кто, после роспуска собрания, [10] обступают учителей и сажают их, против воли их, на троны и не дают даже вздохнуть, — обидчики и унижают произнесшего речь криками, что он надоел.

{9 Срв. выше, § 4, с примеч.}

{10 σύλλογος срв. т. I, стр. ХVII, примеч. 4; стр. 502. Письма - энкомии ритора Либания, стр. 4 примеч. (ер. 689).}

29. Итак я не сокрушал и не сокрушу своей работы и не побоюсь клеветы злосчастного педагога, а этих, робких, да приведется мне узреть, наконец, — если пока еще нет, — достигшими мужества и самосознания. А вас, дети, пусть увижу я ненавидящими людей, которые провинились передо мною. Если бы это чувство жило и теперь в ваших душах, и этот человек был бы исторгнуть за свое злоречие. Тот, за кого отец юноши поклоняется Судьбе, как за ограду и охрану, крепчайшую чертога Данаи, тот снисходителен к людям, охотно проводящим с ним время, и если кто позовет юношу на завтрак, посылает, и если на обед, отпускает, радуя угощающего еще и тем, что сам не разделяет трапезы.

30. И так поступая, и то дозволяя и в подобном угождая, он все же имеет претензию быть грозным для учителей и с свирепым взором наступает, никакой меры не считая достаточной, всякую признавая более слабою, чем подобает, преследуя цель настроить всякого неблагоприятно, посещением своим удручая, уходом доставляя радость, учителя, с которым имеет дело, унижая, а другого превознося, угрозою перевести юношу обрекая рабству того, кто этого опасается.

31. Ведь не отец юноши и не тот, кто тот же отец ему, вызвал необходимость такой речи, — ни сам он не был низок, ни педагога такого у него не было, но порядочный, умеренный, скромный, охранявший того, кем руководить и отстраняющий от него тех, кого надо, порядков не нарушающий и того, чего закон не дает, себе не позволяющий, но знающий, что—учитель и что педагог.

К тем, которые не держат речей. (orat. XXXV F= ХХХIII R)

1. И меня, и город, и вас. и ваших отцов, тех, кто живы и кто уже умерли, естественно оплакивать иному, когда он видит вашу безгласность в судах. Уже давно можно было вам отрешиться от неё, если бы вы не ставили ни во что моих увещаний, возможным бы стало излечение от позора и сейчас, если вы захотите внять мне.

2. Итак я молю богов, предержателей нашего города, чтобы они даровали изложить достаточно предмет, с советом о котором выступаю, и встретить послушание с вашей стороны. Ведь общая прибыль оратора и слушателей, чтобы его речь признана была самою целесообразною, а они предпочли полезное приятному. Если же вы станете отстаивать теперь сохранение прежнего своего поведения, меньше, а все же получу выгоду в том самом, что мною дан был совет в таком деле.

3. Пусть ответит мне кто-нибудь из вас только вот на какой вопрос: «Каково ваше общее наименование?» Вы ответите: «Декурионы». Каково же дело, связанное с этим названием? Служить разумом и вносить в речах требуемые меры, препятствовать вредным мероприятиям, с одними соглашаться, другим возражать, слушаться благоразумных правителей, противоборствовать тем, кто не видят, что полезно, свои голоса, голоса декурионов, возвышать против голоса трона, скорее быть в состоянии своим красноречием грозить, чем бояться.