Читаем Речи полностью

146. Ту же заботливость проявил он и о городских куриях, которые в былое время процветали количеством и богатством сочленов, а затем обратились в ничто, когда, кроме совсем немногих [102], одни перешли в ряды воинов, другие в великий сенат [103]. Третьих ожидала другая какая-либо деятельность и они прохлаждались [104], и угождали своему телу, и насмехались над теми, кто не пошли по одной с ними дороге. А оставшаяся незначительная часть курии была переобременена [105] и исполнение повинностей для большинства оканчивалось нищенством [106]. 147. А между тем кто не знает, что сила курии — душа города? Однако Констанций, на словах покровительствуя куриям, на деле был им врагом, переводя в другие должности тех, кто их покидали, и предоставляя незаконные иммунитеты. Итак они походили на морщинистых старушонок, одетых в лохмотья, и плакались ограбленные декурионы, и судьи признавали, что их постигли и обуревают бедствия, но, при всей готовности, не могли помочь их делу. 148. Но предстояло и им, наконец, вернуть себе прежние силы. Тот достойный всяких похвал декрет, что надлежит всякого призывать в курию, а не обладающего никаким состоянием включать в список освобождаемых, так поправил это дело, что помещения курий оказывались тесны от множества входивших в них. 149. И понятно: не было ни секретаря, ни евнуха, чтобы освобождать за взятку, но одни, как подобало евнухам, отправляли рабские послуги, ни мало не величаясь пышностью хитонов, другие исполняли работу, какая требует рук, чернил и пера, а в остальном умели соблюдать скромность, приученные своим наставником довольствоваться правою бедностью. Поэтому и теперь многих встретишь, кто стали не хуже философов от такой выучки [107]. Да, полагаю я, и прочие все лица администрации в ту пору меньше всего увлекались добытком и больше всего жаждали славы, 150. Вы помните, что с теми, при шествии коих прежде мы падали ниц, будто среди ударов молнии, с теми, когда они слезают с коня на площади, мы беседуем, обмениваясь рукопожатиями, и они считают более приличным не важничать перед прочими, чем напускать страху.

{102 См. наш перевод, стр. 121, 1.}

{103 См. стр. 113, 1 μέγα συνέδριον.}

{104 εκάδενδον, см. стр. 138, 2.}

{105 έβαπτίζετο, то же εϊσφοραΐς, δφλήμασι см. Pint., Galb. 21.}

{106 См. de patrocin., § 9, у нас, стр. 170.}

{107 αννουαία 0 курсе учения, постоянное выражение, см. выше § 15, стр, 3, 2.}

151. Но законы царям установлять легко, так как можно, а полезные не легко, потому что для этого нужен уже разум. Он же собственным домыслом установил тате, что поколения людей, живших ранее их, оказались в сильном убытке, а тем похожим на эти законам древних владык, но упраздненным своеволием повелителя, снова вернул силу, считая более удовлетворяющим честолюбие соглашаться с теми, которые установлены правильно, чем без толку критиковать существующее.

152. рассмотрим теперь и то, кто понесли наказание.

Итак из трех погибших от казни, один [108] обходил вселенную в качестве доносчика и перед обоими материками был повинен тысяче смертей, так что люди, знавшие этого человека, еще жалели, что нельзя было казнить и умершего, и трижды, и несколько раз повторить казнь. Другой [109], помимо того, что поработил себе Констанция, будучи сам рабом, и, что еще возмутительнее, евнухом, был главным виновником в высшей степени жестокой смерти Галла. Третий [110] же был изведен гневом войска, лишив его, как говорили царских даров, но и по смерти он получил некоторое утешение, так как царь предоставил его дочери немалую долю отцовского имения. 153. Α те, которые ему нанесли оскорбление. были, да, были, которые призывали кое–кого на царство, при чем они не щадили слов против него [111], достойного наказания не понесли, жизни они, действительно, не лишились, но учились обуздывать язык, проживая на островах. Так умел государь, примерно наказывать за преступления против других, а в преступлениях против себя самого был великодушен.

{108 См. Амм. Марц. XXII 3, 10 Павел Катена, нотарий, о деятельности которого по доносам и ровыекам, см. кн. ХИТ 5, 6—9, XIX 12. 5 следд.}

{109 См. Амм. Марц. XXII 3, 11 Евсевий, начальник опочивальни Констанция, Socr. ΠΙ 1 pg. 171 Α.}

{110 См. Амм. Марц. XXII 3, 7—8. В 8–ом § (Кулаковский, вып. II, стр. 101) читаем, что Урсула (комита государственного казначейства) сгубило раздражение против него военных людей. Но, по Аммиану Марцеллину, Урсул не был виноват и, напротив, настаивал на выдаче суммы для цезаря на подачки солдатам. Seeck, Gesch. IV 307 f.}

{111 См. конъектуру Forster'a, под текстом κατά τονδε вм. κατ ονδέν.}