Читаем Реальность сердца полностью

Несколько омрачал ее бытие Альдинг Литто: Керо все казалось, что он ревнует и без радости относится к замужеству девицы Къела. Никаких поводов так считать у нее не было, но литский барон старательно избегал бывшую соученицу, предпочитая проводить время с дочерьми барона Кертора, с Николае и Марианом — с кем угодно, но не с Керо и не с Эмилем. Может быть, причина была и вовсе не в давешних поцелуях в учебной комнате… но бывший друг и защитник так старательно выказывал полное равнодушие, что верить ему никак не получалось. Когда он уехал вместе с Филипом и племянниками барона, Керо почувствовала облегчение. Жара, соловьи, непроглядные, напоенные любовью и нежностью ночи — все было невероятно радостным, теплым, сказочным, словно судьба смилостивилась над ними с Эмилем и перестала шпынять… Оказалось — ненадолго; и, разумеется, гнусная гадина-судьба ударила ровно в самое дорогое: вбила клин между ней и мужем. А если он был прав, если его не укусила злая ночная муха, то… …то Керо сотворила самую страшную глупость в своей несуразной жизни. Надо было сбежать с Флэлем, надо было… пойти в порт и найти любого пьяного матроса, да пострашнее и попротивнее, пусть — ему достанется, пусть кому угодно, случайному трубочисту и беглому галернику, только не герцогу Гоэллону! «Керо, вы точно не желаете стать герцогиней Гоэллон? Наследников вам рожать не придется, обещаю…» Неужели герцог подумал, что она боится деторождения? Потому что ее мать умерла при родах? Какая чушь, какая глупость — вот чего Керо никогда не боялась. Две сестры и двое братьев — неплохое доказательство тому, что от этого умирают далеко не всегда… да и в родном замке было множество женщин, с которыми ничего подобного не случалось! И что теперь с этим со всем делать?!

— Эмиль…

— Что тебе? — откликнулся супруг, стоявший у окна. Ветерок трепал отросшие почти до лопаток волосы.

— Что ты будешь делать?

— Поеду в столицу…

— А я? — за окном орал одурелый пьяный соловей, и хотелось свернуть ему голову. Нашел момент, поганец серый!

— Ты останешься тут.

— Я поеду с тобой.

— Ты останешься тут, — с нажимом повторил Эмиль. — Не спорь со мной, Керо. Не надо.

— Ты меня больше не любишь?

— При чем тут это? Я еду в столицу, ты остаешься здесь, и закончим на этом. Мне нужно собираться. Ложись спать.

— Эмиль!!!

— Оставь меня, пожалуйста, в покое, — любимый муж даже не обернулся, только дернул плечом, будто на голую кожу села назойливая муха. Супруг натянул рубаху и штаны, вышел прочь из спальни. Керо осталась сидеть на постели. Она обхватила руками колени и уставилась на тонкое кружево рукавов ночной сорочки. Жизнь, кажется, кончилась — второй раз за год, но тогда, в замке Бру, пришел Эмиль и спас ее, а теперь? Кто придет? Никто не придет, да и не нужен никто, только муж, который хлопнул дверью и даже не прикоснулся к ней на прощанье. Он уедет, юная женщина знала это совершенно точно. Уедет через пару часов, как только соберет все необходимое. Не поднимется сказать напоследок хоть пару слов, не обнимет и не поцелует. Жизнь треснула посередине, словно дешевый медный обруч — лудильщик не согласится спаять: слишком дешевая вещь, слишком много возни, поди купи новый, а этот — выброси. Вот и ее слишком короткое счастье, купленное непотребно дорогой ценой, кто-то взял — да выбросил. И не завопишь — «За что караете, милосердные боги?!». Известно — за что. За глупость. А не встрянь между ней и Флэлем Кертором герцог Гоэллон, так карали бы за подлость. За расчетливую готовность использовать сына госпожи Адрианы, старшего брата трех очаровательных мальчишек. Сам ведь начал за ней ухлестывать, так сам и виноват? В чем виноват, в том, что влюбился?.. Ну и кто же оказался дрянью и лгуньей, старая вонючая гадалка или сама Керо?