Читаем Реальность сердца полностью

— Вы можете считать меня предателем или изменником, но вы сделали меня герцогом, и пока я герцог, варварства я не допущу, — отрезал Фиор. — Как в Скоре больше не сжигают ведьм, так в Алларэ больше не будут убивать тех, кто привез тело мертвого воина. Реми промолчал; слишком хорошее у него было чутье, чтобы не распознать заранее, к чему скатится разговор: к выяснению, кто именно виноват в смерти Рене, а позицию своего герцога предшественник если и не знал дословно, то мог догадаться по тому давешнему разговору, когда порой забывавший о границах и правилах Алессандр бросил Реми в лицо: «Это вы виноваты и никто больше!», а Фиор не стал его одергивать. Вместо того обоим пришлось усмирять Сорена и Алессандра, едва не вцепившихся друг другу в глотки: Кесслер не мог спокойно слышать ни одного резкого слова в адрес своего кумира, а младший Гоэллон до того не любил врать, что слишком часто резал по-живому. Юноши перессорились на целых три дня; помирил их тихоня Андреас, который, оказывается, умел быть и не таким уж тихоней. Досталось обоим вровень — и за неподобающее поведение при старших и в их адрес, и за бездумную готовность расплеваться с другом вместо того, чтобы понять его. Фиора порой посещал соблазн выбрать наследником именно Андреаса, но такого фокуса родственники и вассалы не поняли бы. К большому-большому сожалению господина герцога Алларэ, которому слишком уж часто казалось, что бывший лекарь, в одночасье возведенный в достоинство благородного человека — единственный, на кого можно не только во всем положиться, но и чьим суждениям в сложных моральных вопросах можно доверять больше, чем себе самому… Только вот нельзя было полагаться на другого, жить его умом.

— Женились бы вы уже, — вздохнул Реми. — И вопрос бы решился сам собой.

— На ком же? — жениться рано или поздно придется, конечно; выгодная партия, интересы герцогства и страны, тому подобные соображения… Фиор размышлял об этом с цинизмом, который удивлял его самого. Он не сомневался, что у него хватит терпения и порядочности, чтобы быть к супруге добрым, но — едва ли более того. Ему нужна была одна-единственная женщина, которая умерла, потому что у господина Ларэ не хватило дерзости отнять ее у собственного отца. А как просто было — влезть в окошко, оказаться на пару с девицей Агайрон в положении, достаточно двусмысленном для того, чтобы ее благонравный батюшка увидел единственную возможность спасти честь дочери… Мио бы помогла; но обоих он потерял.

— На ком? — брови Реми поползли по лбу. — Фьоре, вы удивительный… — слово «олух» почти прозвучало, но в последний момент господин Алларэ соизволил заменить его на более подобающее «растяпа». — Есть тут одна девица, и вы вдвоем великолепно смотритесь… в кого бы ни пошли дети, они должны получиться отличными наследниками. По крайней мере, в толпе не потеряются уж точно.

— Это вы о ком?! — Фиор опешил, пытаясь разгадать туманный намек.

— О Ханне Эйма, разумеется. Боги послали нам двух чудесных невест в один день, так грешно пренебречь такой милостью. Девица Скоринг пленилась юным Сандре, а Ханна — вами.

— Да с чего вы взяли? — может, касательно рыжеволосой Фелиды Реми и прав, но…

— Вы меня потрясаете, Фьоре. Спросите Клариссу, если мне не верите. И если вы упустите этот шанс, сваляете огромного дурака. Девицы навроде Эйма в нашей стране наперечет, да и не только в нашей. Вы же помните события в день свержения Араона… правда, вы не знаете, что было вечером, когда эта северная красотка выспалась. Вы тогда отправляли гвардию на розыски Скоринга.

— И что же такое было?

— Эта… эта ходячая статуя Матери Милосердной в натуральную величину едва не придушила меня за реплику касательно Араона, — Реми сделал испуганные глаза. — Я вполне невинно пошутил на его счет — а дальнейшее… к счастью, никто этого не видел. Мне не раз доводилось получать от дам по голове, даже вазонами, но оказалось, что букет роз в умелых руках — пострашнее шпаги. И перемежалось это избиение такой выволочкой, словно за спиной у нее стоял дух Старого Герцога. Я, дескать, обязан был спасти вашего младшего брата, еще узнав о его происхождении, а уж коли не сделал тогда, то после того как заметил, что король сходит с ума…

— Однако, — покачал головой Фиор. — Это… действительно необычно для юной девушки. Я поостерегусь к ней приближаться, пожалуй. Если вам досталось розами, мне достанется вазой…

— Вам — едва ли, — усмехнулся Реми. — Вашу доброту по отношению к Араону она оценила вполне.

— То есть, незаслуженно и без малейших на то оснований выдумала нечто для меня лестное, — подвел итог герцог Алларэ. — Придется встретиться с ней хотя бы для того, чтобы рассказать правду.

— Ну-ну, хоть так…

— Мама, герцог Алларэ приглашает меня на прогулку!

Матушка подняла глаза от вышивания и задумчиво склонила голову к плечу, глядя на Ханну.