Читаем Реальность сердца полностью

Грио Вальян вздохнул, глядя на наточенный топор. Славная вещь эллонской работы: добрая сталь и топорище как раз по руке. Грио еще три дня назад утащил его из подвальной комнаты с инструментами, когда относил туда лопату после работы. Никто не обратил внимания, а если бы и обратил, то едва ли сказал худое слово. Взял работник топор — и взял, а коли точит, так и пусть себе точит, значит, усердие проявляет. То, что задумал Грио, ему самому очень нравилось. За незаслуженную щедрость он хотел отплатить господину добром, и не только усердной работой, но и чем-то большим. Боги услышали его желание, послав ему мелкого выродка, задумавшего какую-то пакость в господском доме. Мелкий человечек, переодетый купцом, очень старался напугать Грио, а тот сделал вид, что испугался. На все согласился, деньги взял. Сто золотых новой монетой по десятку сеоринов не помешают, а вот двоим непрошеным гостям Грио подготовил приятную неожиданность. Калитку-то он, конечно, откроет, а вот дальше…

Грио гадал, кто из присутствующих в доме не угодил мелкому чернявому уродцу с мышиным личиком. Сегодня молодой господин вернулся вместе с герцогом Алларэ, — новым герцогом, поправился Грио, хотя для него что новый, что старый мало чем отличались. Это с трех шагов, может, разница и видна, а вот с десяти — ближе работник к ним не подходил, — все едино. Высокие, статные да красивые, как в церкви на фресках. Может быть, на него нацелился купчик, а может, на самого молодого господина. Да какая разница, размышлял Грио, последний раз проходясь мягким кусочком замши по топору. Все равно, в общем. Если кого не добьет, так господин капитан Кадоль разберутся. Скоро полночь, пора выходить. Бывший вышибала скинул светлую льняную рубаху, которую только вчера получил от прачки — жалко будет, если кровью заляпается; натянул свою старую, в которой еще у мэтра Лене в заведении телеги с припасами разгружал. Поверх нее выданную ему при поступлении на службу куртку, она темная, видно не будет — хорошо. Сам Грио видел в темноте лучше любой кошки, чуял лучше собаки. Сотворившие не поскупились, награждая его ночным зрением — в жизни ему еще не попадался ни один человек, хоть из простых, хоть из благородных, кто в кромешной темноте мог бы различить, что делается на том конце улицы, а у работника получалось запросто. Он и ворону в ночном небе мог разглядеть. Стоя у калитки, парень усердно прислушивался, а чтобы не заснуть в тишине, глазел по сторонам, хотя и задний двор, и видимую ему половину переднего знал уже, как свои пять пальцев. Справа — сложенный из кирпича высоченный забор, за ним живая изгородь, колючий кустарник с мелкими темно-зелеными листочками — Грио по плечо. В углу забора — раскидистое дерево, каштан. На нем уже наполовину созрели колючие плоды, висели на ветвях толстыми зелеными ежиками. «Скоро лето кончится», — подумал Вальян, потом повернул голову влево. Вдалеке, у забора, стояла вторая, основная конюшня. Всех лошадей в ней Грио помнил наперечет, хотя его пускали только поглазеть издалека, а если у конюхов было хорошее настроение — угостить яблоком или сухариком. Любимый молодым господином Крокус, здоровенная вороная зверюга агайрской породы, к которому бывший вышибала и без ворчанья конюха не подошел бы — укусит или лягнет ни за грош, скотина мрачная. Три агайрские же кобылы — две гнедых и одна соловая. Пара, жеребец и кобыла, керторской дикой породы, таких Грио до попадания в дом герцога Гоэллона и не видел: мышастой масти, с маленькими острыми ушами, толстоногие, совсем неизящные, но Мика, младший конюх, как-то разрешил слуге проездить кобылку Ласточку, и парень полюбил толстошеюю керторку навсегда. Сидишь, как в кресле — хорошо… Незваные гости, обещавшие прийти в полночь, не спешили. Бывшего вышибалу глодало любопытство: и что же двое паршивцев собираются делать в доме, где не меньше четырех десятков человек, считая гвардейцев, которыми командовал господин капитан Эвье, и добрый десяток не спит, а остальные в любой момент готовы всунуть ноги в сапоги и вылететь на любой шорох с саблями наперевес.

«Страшно, аж жуть, — подумал Грио и показал ночной прохладе высунутый язык. — Два поганца на всех нас…» Можно было бы и не лезть самому, а просто рассказать все как есть одному из двух господ капитанов — либо Кадолю, либо Эвье. Однако, Грио всерьез подозревал, что в доме завелся червячок, который яблочко грызет, изнутри, как и полагается.

А то с чего бы гадскому плюгавчику в купеческом платье так быть уверенным в том, что он узнает, если Грио предаст. Рисковать жизнью Денизы не хотелось, потому работник и не стал разговаривать ни с одним капитаном, ни с другим. Вдруг тот червячок заметит и доложит, кому не следует? Успел же кто-то через час после приезда герцога Алларэ предупредить своих поганцев-приятелей, так, что тут же и к Грио, высунувшему нос на улицу, подбежал какой-то босоногий мальчишка, бросил на бегу: «Сегодня в полночь» и помчался дальше.