Читаем Развод. Точка. Нет полностью

Однако всё же удивляло, что гордый Макс решил сделать шаг навстречу, видимо, на самом деле не может жить без меня. А, может, это не пламенная юношеская любовь, а просто болезненная привычка?

Макс обнял, как прежде крепко, поцеловал, а когда в глаза заглянул, стало понятно: действительно сожалеет. Интересно, а что он читал в моих глазах?

Голубев молчал, выжидательно поглядывая на меня. Наверное, хотел увидеть и услышать подтверждение тому, что всё произошедшее — банальное совпадение, неприятное — да, но совпадение, ничего с Краснокутским не было и по-прежнему люблю Макса.

Но я молчала, ибо не знала, что ответить, да и хотела ли вообще отвечать?

Как-то всё было противно, сама ситуация мучила и напрягала: а если ещё кто-то что-то обо мне скажет, Макс так и будет махать руками?

При этом не сомневалась, когда-нибудь достанется и мне, если не физически, то морально. Смог же Голубев однажды назвать меня шлюхой, почему бы не повторить при удобном случае?

Он положил мою руку в свою:

— Ну что ты, Лерчик, будто застыла? — Макс покаянно опустил голову. — Я приеду через неделю, и мы всё решим. Только дождись меня. — И тихо добавил: — люблю тебя.

Совсем недавно я таяла от этих слов, но сейчас ничего, кроме сожаления, они не вызывали, однако решила не противиться, когда Голубев снова притянул меня к себе и поцеловал. Я была совершенно безучастна, будто наблюдала эту ситуацию откуда-то со стороны.

Макс, видимо, посчитал, что я в раздумьях: простить — не простить, потому снова для достоверности повторил:

— Люблю тебя! Не забывай об этом! Приеду — ещё поговорим. — И, не прощаясь, вышел из квартиры.

В тот день нашу квартиру посетили ещё гости: Мила и мать Макса.

* * *

Если бы они пришли не вместе, я бы не удивилась, решив, что Мила захотела попросить прощения за то, что оговорила меня, и, может, пожелала помириться, ведь непонятно, когда ещё встретимся, а Нина Николаевна — замолвить слово за сына, хотя мне казалось, она меня почему-то недолюбливает.

Но они пришли вместе, и это уже наводило на неприятные мысли.

Вспоминая прошлое, я и сейчас недоумеваю: как могла так подло поступить подруга, которую я знала ещё со времён песочницы, когда мы только-только переехали из Караганды в Энск.

Позже мы с Милой оказались в одном классе и окончательно подружились.

Однажды даже одновременно разбили коленки на школьном кроссе, когда одноклассник Сашка Денисов подставил нам подножки, а мы, поколотив его, потом друг другу мазали йодом израненные коленки и уговаривали не плакать, ибо было очень больно и обидно.

А немного позже, в классе пятом, снимали с дерева котёнка, который долго мяукал, боясь слезать.

Потом, помню, мы, зайдя в магазин, уставились на великолепную новогоднюю открытку, она была очень красивой да ещё музыкальной. Обеим очень понравилась, но никто из нас её не купил, ибо она была последней, а ругаться из-за того, кому достанется это произведение печатного искусства, не хотелось, потому она по-прежнему оставалась на прилавке.

Да многое, что было. Как это можно забыть?

Но сейчас я старалась не эмоционировать, ибо понимала: произошло что-то из ряда вон выходящее, потому пригласила делегацию в гостиную.

— Как дела? Поступила? — спросила, присаживаясь на диван, Мила.

— Да, прошла по конкурсу.

— Молодец! Всегда знала, что ты талантлива.

Я не верила хвалебным речам «подруги», потому никак не отреагировала на её слова.

Всё ждала, что Мила скажет дальше, разъяснит, почему пришла ко мне да ещё с Ниной Николаевной.

— Помирилась с Максом? — продолжила расспрашивать «подруга».

— Нет.

— Как это? Он же к тебе собирался, разве не приходил? — наконец вступила в разговор Нина Николаевна.

— Приходил, просил прощения, но я ему ничего не обещала.

И всё-таки надо быть честной перед собой: меня тянуло к Максу, даже после того, как обозвал этим ужасным словом. Может, тянуло потому, что он — первая любовь и первый мужчина?

— Вот и молодец, — похвалила мать Макса и неприятно усмехнулась. — Прости, я простая женщина, скажу, как есть, не обижайся, но вы не пара.

Я не удивилась словам Нины Николаевны: увидев её на пороге своей квартиры, ждала чего-то подобного.

— А кто для него пара? Не она ли? — я презрительно кивнула на Милу.

«Подруга» высокомерно вздёрнула подбородок, однако вид её всё равно представлял грустное зрелище, ибо выглядела она уязвлённой и подавленной.

— Да, я ему пара. И чё?

— И ничё. А Макс-то знает, что мы не пара? — вдруг стало весело, и я хохотнула. Ситуация какая-то была… нелепая. Нашли же причину: мы не можем быть вместе, потому что не пара. Смешное обоснование, от того что нелогичное.

— Знает. Особенно после визита к врачу.

— При чём здесь врач? — снова засмеялась я.

— Ты совсем дура? Пойми, мы с Максом ждём ребёнка. Прошу тебя отойди в сторону, — на одном дыхании протараторила Мила.

Я сначала не поверила, вглядываясь в глаза то одной дамы, то другой. Нет, это, похоже, не розыгрыш и не сон, всё правда.

— Твою петрушку, и когда вы только успели? — горько усмехнулась я после молчания и осмысления слов Милы.