Читаем Развод. Я тобой одержим полностью

– А мы в кино на выходных с мамой ходили!

– А мы в зоопарк!

– А у меня температура была.

Мои малыши наперебой рассказывают, кто и чем занимался на выходных. Кто с радостью, а кто с печалью.

Боже, если бы кто-то знал, как я их люблю!

Даже когда дела плохи совсем, их искренние улыбки помогают с духом собраться. Поверить в красоту нашего мира. Убедиться – счастье действительно есть.

Вот и сейчас смотрю на них, и боль от расставания с мужем притупляется, пусть и только на время.

Сердце тлеет круглосуточно. Пора бы привыкнуть.

Мы с крохами перед первым уроком обмен информацией устраиваем регулярно. Как иначе на одной волне с ними быть? Это важно.

Узнаю, о чем они думают, чем живут, что им нравится.

Обсуждаем сериалы, музыку, игры. Они мне советы дают, что посмотреть. Забавные. Очень любят, когда я в восторг прихожу после просмотра их рекомендаций.

Обожаю.

Если бы не дети, я бы надолго в школе не задержалась. Не выдержала.

Марат мне порой в претензию ставил, что я их люблю больше, чем его.

Смешной. Куда уж сильнее?!

Чем больше проходит времени, тем я отчетливее осознаю – забыть его мне будет трудно.

Любую свободную минуту я думаю о Марате. Вспоминаю. Анализирую.

Возможно, если бы я больше времени уделяла семейной жизни, заботе о муже, а не работе, то проблемы у нас и не появились вовсе.

Ну вот я и начинаю думать, как многие жены изменщиков – ищу проблему в себе. Причина простая: закопав себя поглубже, можно оправдать неверного в своих глазах.

Иными словами – шажочки к прощению.

Чудны дела!

Такие мысли не поддаются контролю. Умом я всё понимаю, но рациональность проигрывает эмоциям.

Мой Марат… Он меня больше не любит.

Медленно через рот выдыхаю. Глаза пощипывать начинает. Сердце так учащенно стучит в груди, что физически больно становится.

Окружающие тоже этот гул слышат?!

Обычно я теряю контроль над собой, когда оказываюсь в одиночестве. А тут форс-мажор, расклеилась резко.

Мне так одиноко. Так холодно. Так страшно! Трепещу перед неизвестностью.

Если бы мама была жива, я бы обязательно попросила у неё совета и прислушалась к нему.

Её нет…

Приходится самой барахтаться…

– Витек, а ты, походу, хорошо заливаешь, – Даня Ипатов толкает в бок своего соседа по парте, который рассказывает нам о конкурсе вокальном, в котором участвовал.

Подумал, что я расчувствовалась от рассказа друга его.

Говорю же, они золотые детишки. Знают меня не хуже, чем я их. Мне проникнуться и расплакаться как нечего делать!

Смахиваю слезинку из уголка глаза, глядя на них с улыбкой.

Проявлять участие и заинтересованность в жизни детей – это так важно… Вы знаете, как оно, когда твои достижения никого не интересуют?! Каково это – быть одному во всем мире?! Я вот знаю – нереально страшно, поэтому стараюсь поддерживать их как могу.

Витек получает подарок за участие в конкурсе. Презентов у меня полная тумбочка – на все случаи жизни. Знаю, что каждый из них любит.

День проходит привычно. Уроки идут один за другим. На переменах проверяю тетради, параллельно поглядываю на первую парту, где болтуны делают работу над ошибками.

Сморщенные лобики свидетельствуют о том, что шестеренки работают усиленно.

Прикусив верхнюю губу, опускаю голову, пряча улыбку.

Глядя на них, моя обледеневшая душа таять начинает.

Время скоротечно – вихрем несет нас по тропе жизни, скоро у меня будет свой такой. Хочется верить, что он будет самым смышленым. Ему есть в кого. Марат, может, и не отличается верностью и человечностью, но точно неглупый мужчина.

Спорт, кружки всевозможные, у него будет всё, о чем только помыслит!

Обещаю себе, да и крохотуле заодно, мы ведь единое целое.

Сейчас для меня непроглядная ночь, но скоро родится солнышко и всё изменится, и непременно в лучшую сторону.

– Аврора, – в кабинет заглядывает секретарь.

Я бросаю взгляд на наручные часы. Девятый час. Почему она тут до сих пор?

– Марин, я думала, ты дома уже, – повернувшись, смотрю ей в глаза.

Стараюсь на работе побольше времени проводить. В квартире мне нечем дышать. Воспоминания как призраки – колючие и ледяные, одолевают меня, пронизывая болью каждую клеточку. Там я способна лишь прокручивать в памяти пережитое – слова, жесты, повадки Марата.

Прячусь, избегая флэшбэков.

– Богданов вызвал меня, – говорит с недовольством о директоре лицея.

Я вопросительно смотрю на неё.

С Мариной у меня на редкость неплохие отношения сложились. Её не коробили мои сумочки по бесстыжей цене. А сейчас она глядит на меня с недовольством.

– Аврора, Виталий Семёнович тебя ждет. Прямо сейчас. Поторопись.

– Что случилось? – спрашиваю, мгновенно напрягаясь.

Противное предчувствие волной накатывает.

Ещё что-то?

Подскакиваю на ноги, пугаясь. Вдруг кто-то из детей глупостей натворил или, чего хуже, случилось непоправимое. Их то на стройки тянет, то на крыши!

Пролетаю мимо Марины, едва ли не выталкивая её из дверного проема.

Так тороплюсь, что через ступеньки перепрыгиваю, спускаясь на второй этаж. Бегу к кабинету, чувствуя, как слезы к глазам подступают.

Беременность меня тащит по адскому эмоциональному кругу. Счастье сменяется беспокойством, а следом и ужасом, в считаные секунды. Хаотично оглядываюсь по сторонам. Если замечу кого из родителей – точно не выдержу.

К моему счастью, никого поблизости нет. Коридор пуст.

Останавливаюсь перед дверью кабинета Богданова, прикладываю запястье к губам. Глубокий вдох наполняет легкие нежным ароматом ванили. Буквально пары мгновений мне хватает, чтоб сердечный ритм выровнять.

– Виталий Семёнович, – произношу ровным тоном, отворяя дверь и входя в кабинет. Не хотелось бы, чтоб он понял, насколько я нервничаю. – Вызывали.

Мужчина резко вскидывает голову, отрывая взгляд от телефона.

Лихорадочный блеск серых глаз не сулит мне ничего хорошего.

– Да, Аврора. Проходи. И дверь прикрой, разговор будет тяжелым.