Нельзя было обижать ни того ни другого. Но Лао Ли не мог надуть сразу две игрушки.

– Ин, а ты сам надуй козла, – сказал Лао Ли и удивился – как пришла ему в голову такая хорошая мысль!

Ин опустился на корточки и стал надувать игрушку. Он не знал, лошадь это или козел, но так радовался и старался, что на носу выступили капельки пота, и если бы ему сейчас предложили корову, он наверняка отказался бы. Так интересно самому надувать.

– Я тоже хочу! – Девочка схватила лошадь, корова ее больше не интересовала.

Лао Ли помогал надувать игрушки, затыкал отверстия. Тяжело дыша, мальчик вытирал потные ручонки о штаны, а девочка обнимала козла и так и сияла от радости. Вдруг Ин побежал за матерью. Руки у нее были в муке.

– Мама, мама! – захлебываясь, звал мальчик и тянул ее за полу халата. – Ты посмотри, что нам папа принес: корову, лошадь, козла. Ты только посмотри!

Мать засмеялась; надо бы что-то сказать Мужу, но она не нашлась. Зато взгляд ее говорил о том, что она считает Лао Ли не только главой семьи, но самим господом богом. В деревне она ни за что не посмела бы заговорить с мужем на людях. Да и не было в том нужды. Там верховодила свекровь. А здесь он – все. Не будет его, Пекин проглотит и ее и детей. Непременно надо что-то сказать ему, ну хотя бы, что ради них он целый день трудится, зарабатывает деньги, только она не знала, с чего начать.

– Мам! Можно я покажу соседской тете коровку? – спросил мальчик. Ему очень хотелось похвастаться своими сокровищами.

Мать воспользовалась случаем и сказала:

– А ты спроси у папы.

Лао Ли почувствовал неловкость. Почему надо спрашивать у папы? Разве дети не принадлежат им обоим? Видно, женщины, подобные ей, считают мужа хозяином. Он еще не был уверен в этом, но чувствовал, что между ним и женой стена. Ладно, пусть голова немного отдохнет. И он сказал сыну:

– Сначала поедим, потом пойдешь к тете.

– Па, а можно обедать с козлом?

– Можно, только ты и ему дай поесть.

За столом было весело. Лин обмакнула козла в суп, козел не заплакал, а мама ее не побила.

Потом мать убирала посуду, а дети играли с отцом. Чем больше Лао Ли смотрел на детей, тем отчетливее понимал, как тесно связывают его с ними незримые нити. Ин был весь в отца, такой же рот, такие же глаза, большие, наивные.

«Наверно, я в детстве тоже был смуглым, – подумал Лао Ли. – А у Лин короткие руки и ноги. Со временем она, пожалуй, станет похожей на мать. Как сложится у них жизнь? Неизвестно. Скорее всего, Ин станет таким, как он, а Лин – как мать. Нет, так не должно быть!»

– Лин, подойди к папе, я тебя поцелую. – Потом он крикнул: – А что, у Лин нет приличного халатика?

– Разве этот не хорош? – отозвалась из кухни жена так громко, будто хотела, чтобы ее услышали на улице. – У нее есть еще один, фиолетовый, но я берегу его для

праздника.

«Нашла что беречь! Какой-то паршивый халат! – в сердцах подумал Лао Ли. – Девчонке нужно сделать новый халат! Если ее хорошо одеть, она будет премиленькой. Думаю, что и мать полюбуется ею. Но халата пока нет, что же напрасно говорить!»

– До вечера, Лин.

– Па, купи олехов! – Девочка считала, что всякий раз папа будет приносить орехи.

– Па, а мне еще одну корову, чтобы две. было, – попросил мальчик, полагая, что всякий раз папа будет приносить коров.

На пороге Лао Ли остановился, жена не вышла его проводить. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта – там стояла какая-то женщина, Лао Ли не разглядел ее, только заметил красное платье.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Госпожа Чжан шла к госпоже Ли во всеоружии: она несла пакет с фруктами, четыре фотографии с пейзажами, свитки с изречениями и шесть пар носочков.

В глазах госпожи Чжан жена Лао Ли была настоящей деревенской женщиной. А деревенских жителей, особенно женщин, госпожа Чжан извиняла, жалела и всячески старалась им помочь. Не успела гостья войти, как слова потекли рекой, и госпоже Ли показалось, что в голове у неё бешено завертелась граммофонная пластинка. Ей ничего не оставалось, как стоять с открытым ртом и глотать воздух. Госпожа Чжан действовала по велению сердца и ни капли но зазнавалась. Из двух слов – «деревенская женщина» – для нее важно было слово «женщина», а женщина всегда остается женщиной. Определение «деревенская» говорило лишь о том, что у женщины своеобразный выговор, что она ничего не знает, но зато честна и простодушна. С помощью госпожи Чжан деревенская женщина со временем станет настоящей красавицей. В этом госпожа Чжан уверена, и в ее уверенности нет и следа высокомерия.

Ин и Лин – сущие сокровища. Госпожа Чжан тут же решила, что должна стать приемной матерью Лин. Она вспомнила, что дома, в шкафу, у нее спрятаны две деревянные чашечки, покрытые красным лаком, а в левом ящике стола есть еще серебряный замочек на шелковом шнурке с нанизанными на него красными бусинками. Да, Лин непременно должна стать ее приемной дочерью. Тем более, что для этого есть все необходимое: и чашечки, и замочек, и приемная дочь, и приемная мать. Осталось только соединить их в одно целое.