Однажды встретил хасид рабби Мендла другого хасида, который похвалялся могуществом своего Ребе. Выслушав его рассказы, хасид рабби Мендла сказал: «Действительно, твой Ребе может воскресить мертвых, но мы удовлетворяемся Ребе, который может воскрешать живых людей. Оживлять мертвых мы оставляем на долю Творца…»

В это время рабби Ицхак Меир пишет рабби Ханоху Гейнеху из Александра: «Знай, так же как были звуки грома и молнии во время получения Торы, так же и сейчас в Томашове происходит получение Торы со звуками грома и молниями».

Когда они потом встретились, то рабби Ицхак Меир так объяснил свои слова, сравнивающие Томашов и стояние возле горы Синай:

– Но когда народ стоял возле горы Синай и слышал повеления: «Не убей, не укради», – добропорядочные переглянулись и спросили себя, ради чего привел их Моше сюда? «Мы ожидали услышать какие-то откровения, а нам говорят прописные истины – „не укради“, „не возжелай“! И это говорят нам?!» И они начали отступать от горы Синай.

Тогда Моше заставил их остановиться и закричал: «Не двигайтесь! Эти высказывания относятся и к вам тоже, добропорядочные знатоки Торы. Ведь если вы хорошенько себя проверите, то обнаружите, что внутри каждого из вас скрыто и желание убивать, и желание украсть, и, разумеется, желание к чужой женщине. Только на первый взгляд кажется, что у вас всего этого нет. Заповеди, которые вы слышите, должны вырвать из вас даже малейшую мысль о краже, скрытую в глубинах сердца».

Рабби Ицхак Меир продолжил:

– Наш Ребе в Томашове заставляет нас помнить об этом и не дает нам врать самим себе. «Не укради» – это относится к внутреннему вору, тому, который сидит глубоко-глубоко внутри человека.

7.25 Триста поднимающихся людей

В Пшиске рабби Авраам Моше не удостоился долго занимать место отца – он умер вскоре после того, как был избран Ребе. С момента смерти рабби Бунима один из его учеников – рабби Ицхак все время скучал по рабби Мендлу. Между ним и рабби Мендлом существовала духовная связь.

После смерти рабби Авраама Моше, рабби Ицхак во главе большой группы хасидов поехал в Томашов. Он вошел к рабби Мендлу и сказал ему, что они все хотят, чтобы он стал их Ребе. Правда, они просят его, чтобы он, рабби Мендл, был связан с ними, вмешивался в их дела, прислушивался бы к их просьбам и советовал бы им в делах этого мира.

Но именно это условие противоречило самой сущности рабби Мендла! «Ицхак, зачем ты привез ко мне этот сброд?! У этих людей нет собственного мнения, как у скотов, и тот, кто присоединится к ним, станет такой же скотиной, как они».

Рабби Мендл отказался быть вождем черни. Аристократ духа, он видел опасность для себя в контакте с чернью. Если вождь близок к ним, он может влиять на них и поднимать их до своего уровня, но в то же время всегда существует угроза обратного влияния простых людей на вождя: «Ицхак, извозчик – он тоже вождь, но горе тому извозчику, которым начнут править его лошади».

Они, эти средненькие хасиды, искали Ребе, который бы излучал добро к ним, но рабби Мендл оттолкнул их: «Ицхак, мне не нужно много хасидов. Мне нужно 300 молодых парней, каждый из которых одел бы лист капусты на голову, подпоясался бы набедренной повязкой из соломы, поднялся бы на вершину мира, поднял бы палец вверх и провозгласил бы: „Вся земля и все ее содержимое принадлежит Творцу!“

Рабби Ицхак, праведник с добрым сердцем почувствовал, что их пути расходятся, набрался смелости и сказал: «Ты не добудешь 300 таких, а даже если и добудешь, все они будут как Мендл, а 300 Мендлей – это еще не весь народ Израиля!» Рабби Ицхак Меир так сформулировал отношение рабби Мендла к ученикам в те дни: «Только молодые, чья цель пред их глазами, присоединятся к вам, а остальное – чепуха!»

7.26 Лезвие бритвы

Рабби Мендл не любил мелких и ничтожных людей. Но еще больше он не любил средних, и вообще все среднее, посредственное. В то время рабби Мендл нес в своем сердце великую идею и великую веру в то, что духовное освобождение мира придет с помощью духовного исправления человека, верящего в свою способность исправиться и освободиться.

Средние, посредственные люди, которые не освободились от забот материального мира, никогда не смогут осуществить эту мечту. Более того, рабби Мендл искал молодых парней, которые были бы готовы пожертвовать ради Истины не только женой и детьми, но и своей долей в грядущем мире.

Рабби Мендл был последователен на всех этапах своей жизни. Он всегда ходил по лезвию бритвы. Он не терпел среднего, а только крайности, не любил сумерки и переходные этапы. Или – или: будни или праздники, свет или тьма, все или ничего, освобожденный мир или выжженная пустыня. Словом, он был ярко выраженным максималистом. Освобождение мира не придет благодаря посредственным людям, которые полуспят – полубодрствуют.