Читаем Разведотряд полностью

– А если серьёзно… – Яша, согнувшись, отправил противогазную сумку обратно, под лежак. – Ты себе химическую формулу, эдак в три этажа, в немецком написании представляешь? То-то… – Он подобрал ноги назад, на своё «лежбище». – И не представляй, мозги вывихнешь, не то что челюсти… – зевнул Войткевич. – А если тебе их не жалко… – закончил он, уже заворачиваясь в бараний тулуп со старческими проплешинами. – Я мозги имею в виду, то подумай, с каких это пор археологи стали ставить памятники, а не выкапывать?

Памятник они нашли, вернее, наткнулись на него в эту же ночь, когда спешно убирались с «медвежьей холки» Аю-Дага.

О том, чтобы спуститься с горы на материк хоть вправо, хоть влево, не могло быть и речи. В посёлке и в дореволюционной усадьбе графьёв Гартвис у её подножия оживление всё последнее время происходило необычайное. Похрюкивая на подъёме серпантина, как сердитые зубры, в усадьбу вереницами тянулись трехтонки «опели», или же трофейные французские полуторки «рено». Что в них, определить невозможно было – всё под брезентом или маскировочными сетями. Опережая грузовики, то и дело шныряли мотоциклеты и офицерские легковушки. И даже крыши усадьбы заблестели латками кровельного цинка. На это сразу обратил внимание Войткевич: «Здесь не пойдём, что-то они с прошлого года тут слишком разрезвились…»

Поэтому заранее уговорено было, что Колька Царь, и без того ревниво обозлившийся, что Новик не взял его с собой, будет обеспечивать отход и прикрытие. Подгонит лодку в одну из бухточек, укромно затерянных в скалах со стороны Партенита, неподалёку от места, где свой серо-зёленый диоритовый нос «медведь» опускал в море.

Спускались к бухточке даже не козьей тропой – почти по обвалу, так что на «памятник» Новик, можно сказать, наехал. Сползал на заду по осыпи, матерясь вполголоса, с шуршащим языком гравия, окружающим его и опережающим шагов на пять – и вдруг из темноты вырос пирамидальный надолб, высотой в человеческий рост, и в него Саша едва успел упереться подошвами сапог. Иначе от сотрясения не уберегла бы и немецкая пилотка с наушниками.

Обломком скалы, валуном это не было. Форма слишком правильная. Тетраэдр, как из учебника геометрии. А когда таким же манером подъехал и Войткевич, пустив вперёд себя злосчастного Толлера (то ли, чтоб на глазах был, то ли как куль с соломой, чтоб тормозить мягче было), и посветил фонариком, то Новик шёпотом констатировал:

– Бетон…

В круглом пятне света оказался не серо-зелёный дикарь-диорит, пусть даже тёсаный, а ровный серый бетон с вкраплениями гравия и оттисками досок опалубки, отмечавшими слои заливки.

– М-да… – задумчиво подтвердил Яша и пнул ногой Толлера, тщетно и заведомо безнадёжно пытавшегося оттереть пенсне: – Was ist dass? Что за хрень?

Толлер чуть было не поехал дальше, но Войткевич фельдфебельски шикнул:

– Ohne Schritt! – на месте, мол, шагом марш.

Стефан затормозил и близоруко, будто обнюхивая, уткнулся носом в бетонный надолб. В итоге методичного обследования СС-штурман искренне пожал плечами:

– Ich weiß nicht… Не знаю…

Немногим больше пролил света осмотр пирамиды с прочих сторон. На грани, обращённой к морю, обнаружились вертикальные щели, посветив в которые, Яша увидел только железную сетку, слегка ржавую и частую как сито, так что ничего сквозь неё и не высмотришь. Но Яша, тем не менее, сунул в щель ладонь и, вытащив, рассмотрел её в свете фонарика.

– Пыли нет… – заключил он, как будто даже удовлетворенно.

Новик хотел было спросить, что, собственно, его так обрадовало, но тут с навязчивостью дежа вю в глаза ему попал тот самый знак. Небольшой оттиск в бетоне. Овальный медальон с ленточной петлёй, разведёнными концами вниз. Тот самый знак, который он впервые увидел в качестве типографского тиснения на кожаной папке, единственной их добыче в сейфе Бреннера, а после – различил на картине в том же кабинете, оставленный Войткевичем.

Новик вопросительно посмотрел на Якова.

– Надо будет трофейную папочку полистать, – всё, что ответил на требовательный взгляд старшего лейтенанта морпех-партизан.

На базе Александр полистал. Но быстро разочаровался…

«Крымская Готия раскинулась… к востоку Балаклавы, доходя до Сугдеи (Судака). Столица Готии – Дори, Дорас, и, наконец, Феодоро – располагалась на Бабадаге…»

«…Поиск следов и артефактов протоарийской неолитической цивилизации… Проходит по следам экспедиции научного эксперта специального отдела ОГПУ профессора Барченко 1925 года…»