Читаем Разведка боем полностью

– Ты хоть зарядил бы его… Арбалетом стреляют вообще, а не по мордасам лупцуют… – донесся поблизости тихий шепот изрядно запыхавшегося напарника. – Сделай рожу попроще! Устрашать ею некого, все уже позади, – констатировал явный факт потомок гномов, по-дружески похлопав Дарка по локтю мокрой и липкой от крови ладонью. – А так спасибо, что в беде не оставил да на подмогу прийти поспешил. Это не ты запоздал, это я так ловко управился…

– Сколько псов было? – спросил Дарк, к недоумению напарника, отбросив в сторону арбалет.

– Ты чо оружием раскидался?! – вместо ответа возмутился явно лучше видевший во тьме Зингер и с досады больно ударил Дарка костяшками кулака в бок.

– А проку-то с него? – ответил Аламез, попытавшийся в отместку наградить напарника затрещиной, но промахнувшийся и лишь погладивший его ладонью по всклокоченным, мокрым от пота волосам. – Он не заряжен, болты наверху остались. Не лезть же обратно!

– Тогда ладно, тогда разгильдяйство простительно, – прокряхтел чувствующий себя победителем зазнайка, судя по звукам, то ли оттиравший от пота лицо, то ли перевязывающий раны. – Пойди тогда топорик подбери, да и ножичек мой заодно прихвати!

– Не стоит, – возразил Дарк, все еще не привыкший к темноте и не видящий даже собственных рук, но зато отчетливо различавший горевшие тусклым светом окна и хорошо освещенный вход видневшейся вдали тюрьмы. – К счастью, все прошло тихо. Пропажу часового охранники лишь под утро заметят, когда смена караула придет. Топор приметный, не шеварийский, да и не герканскими мастерами сделан, а значит, и подозрение не на «заозерников», а на чужаков-наемников сразу падет. Пока верлежские «нюхачи» разберутся, что к чему, пока очухаются, мы уже город покинем…

– А ты коварен, – хмыкнул Грабл, безжалостно разрывая свою рубаху на тряпки для перевязки.

– Ты на мой вопрос не ответил, – продолжил разговор Дарк, присматриваясь к зданию тюрьмы и приглядывая окно, через которое собирался проникнуть внутрь. – Сколько псов было?

– Кто ж его знает… – наверное, взмахнул руками Зингер, поскольку неприятный запах заметно усилился и чуть было не повалил с ног уже, казалось бы, принюхавшегося соклановца. – Давай-ка посчитаем! Одного загрыз, парочке шеи скрутил, еще одному ребра коленками поломал, когда тот, мерзавец, мне «достоинство» отгрызть пытался. Четверых, выходит, упокоил. А вот сколько сбегло, не скажу, не подсчитывал как-то… – судя по интонации, совершенно не гордясь своим выдающимся достижением, заявил Грабл. – Хотя погодь… еще одного на тот свет отправил. Он мне щиколотку прокусил. Так крепко челюстиги, сволота, сжал, что до сих пор клыки в ране, а его тельце потоптанное на ноге мотается… Отодрать никак не могу, подсобишь?!

– Подсоблю, – кивнул Дарк, – но только когда ближе к тюрьме подберемся, здесь ни черта не вижу. Вон до тех кустиков под окном на одной ноге доскакать сможешь? Тут недалеко, шагов с две дюжины будет.

– Скакать не буду, я те зайчонок, что ль?! – возмутился потомок махаканских горняков, а затем гордо заявил: – А вот пройтить – пройду!

Как ни странно, но те двадцать – двадцать пять шагов, что морроны преодолели до укромного, растущего почти вплотную к стене тюрьмы куста, были самым спокойным и легким расстоянием, что им довелось за ту ночь преодолеть. Ни часовые на вышках, ни охранники, дежурившие возле входа и въездных ворот, не присматривали за периметром самого здания. Наверное, они полностью полагались на четвероногих помощников, не любивших лаять, но зато отменно знавших свою работу – рвать и терзать плоть чужаков острыми когтями да клыками.

Добравшись до безопасного места, Аламез сразу же заглянул через окно внутрь тускло освещенного тюремного помещения, которое, к счастью, оказалось пустым, а уж затем посмотрел на ковылявшего позади напарника. В скоротечном бою с хвостатыми сторожами Зингеру крепко досталось. По всему могучему, волосатому торсу и столь же крепким и заросшим рукам низкорослого крепыша виднелись рваные следы от острых когтей и клыков. Грабл перевязал только самые глубокие и обширные раны, видимо, не считая нужным возиться с более мелкими и причинявшими меньшую боль порезами. Впрочем, причина пренебрежения добрым десятком все еще кровоточащих отметин могла крыться в совсем ином – на их перевязку просто-напросто не хватило рубахи.

Но больше всего поразило даже слегка приоткрывшего от удивления рот Аламеза, что за напарником по земле волочился труп зверя, намертво впившегося в его ногу зубами. Теперь моррон понял, почему не услышал лая. Шеварийцы отличились и здесь, ведь для охраны тюремного двора в темную ночную пору они выпускали не собак, а грозных и безжалостных лесных хищников – волков.

– Ну чо, подсобишь от шавки отделаться? – прошептал Грабл, приблизившийся к стене, грузно навалившись на нее спиною и для удобства напарника приподнявший ножку со свисавшим трупом. – Ногу дерет, просто жуть! Могет, до утра аж прохромаю…