Читаем Разведчики полностью

Ночью мы подтянули все плавсредства к реке и в полной тишине начали переправу. Висла в этом месте шириной метров триста, и на середине реки был еще небольшой островок, отмель. Тихо, спокойно, без паники, мы незамеченными добрались до западного берега и сразу атаковали первую линию немецких окопов, пятьсот метров по фронту. Немцы нас просто «проспали». Я первым ступил на берег и крикнул: «Вперед!», и бойцы пошли в атаку по высокому крутому склону. Наша атака получилась столь внезапной и стремительной, что при взятии первой линии мы потеряли всего несколько человек легкоранеными. Немцы вскоре опомнились и перешли в контратаку, которую мы отбили пулеметным и автоматным огнем в упор, и по моей команде, с криком «Ура!», кинулись за ними, и, как принято говорить – «на плечах противника», забросав немецкие окопы гранатами, ворвались во вторую линию траншей, где сразу разгорелась ожесточенная рукопашная схватка… В темноте пошли в ход ножи, пистолеты и приклады, кругом слышался дикий мат, крики, вопли и хрипы умирающих, но вторая линия осталась за нами. До десяти часов утра десантный отряд отбил еще шесть немецких атак, а потом, когда казалось, что нас сейчас «сомнут» и сбросят в реку, я вышел на связь по рации со штабом дивизии и обрисовал обстановку, попросил артподдержку. И здесь нас уже выручила артиллерия с нашего берега. Артналет длился тридцать минут, снаряды и мины ложились точно, и мы получили передышку. На вторые сутки ночью ко мне на плотике с боеприпасами переправился лейтенант Семенов, передал привет от Дмитракова, забрал несколько раненых и отчалил обратно. Мы продержались еще сутки, а потом на плацдарм переправились основные силы, и оставшихся в живых бойцов десантного отряда (которых в строю осталось 50 %) отправили по своим частям. Когда мы вернулись на левый берег, то весь личный состав роты, остававшийся на восточном берегу вместе с Дмитраковым, встретил нас как героев. Всем бойцам роты, участвовавшим в форсировании Вислы и захвате плацдарма, были вручены ордена Славы, меня наградили орденом Александра Невского, а Семенова за доставку боеприпасов на плацдарм отметили по моему представлению орденом Отечественной войны 2-й степени. Капитан Дмитраков вскоре ушел на повышение, и меня назначили на его должность – командиром роты ОЗПР 117-й СД.

В Минске, в республиканском архиве, по сей день хранится Ваш наградной лист с представлением на звание Героя Советского Союза за захват Висленского плацдарма в районе Пулавы. Прокомментировать этот факт не желаете?

Когда Дмитраков сел по приказу комдива заполнять на меня наградной лист на звание Героя, то я сразу ему сказал: «Товарищ капитан, зря только время тратите. Еврею это звание, удавятся, но не дадут!» Но Дмитраков был уверен, что мой лист пройдет по всем инстанциям, фамилия у меня нетипичная, в 1943 году в госпитале при выписке мне в красноармейской книжке писарь по ошибке записал русское имя Захар, вместо Залман.

И капитан, по своей наивности, наверное, подумал, что в нашей «интернациональной стране» в штабе не обратят пристального внимания на запись в «пятой графе».

Представление на Героя подписал комдив генерал-майор Коберидзе, затем командир нашего стрелкового корпуса генерал Волков, и наградной лист через штаб армии пошел «выше». Меня все заранее поздравляли, а потом вызвали в штаб армии, и командарм Колпакчи вручил мне орден Александра Невского. И хотя я твердо был уверен, что в штабах тыловые канцелярские начальники «застрелятся», но мой наградной лист обязательно «похерят», что еврею Героя в жизни не дадут, будь он хоть «трижды Александром Матросовым», но мне потом было как-то неловко перед товарищами… Но по большому счету мне было все равно, отметят меня чем-либо за Вислу или нет… А этот наградной лист я своими глазами видел после войны в своем личном деле в Заводском военкомате города Минска. Видел все подписи и резолюции…

Недавно здесь одну статью прочитал о кавалерах ордена Александра Невского, в которой написано, что за захваты плацдармов на Висле по 69-й армии и 8-й гв. армии из всех представленных к высшему званию евреев, Героя дали только Ефиму Цитовскому, комбату из 216-й гв. СП, и его представление было реализовано полностью только потому, что в наградном листе его записали украинцем, а остальным: Черномордику, мне, Вайсброду, Либскинду и еще нескольким офицерам-евреям заменили звание ГСС на ордена Александра Невского. Факт достоверный, автор статьи приложил к тексту копии семи наградных листов…

Вы лично на фронте сталкивались с антисемитизмом?