Читаем Развал полностью

По сравнению со своими кремлёвскими небожителями, новый председатель похорон был молод. Уже на следующий день на пленуме ЦК он был провозглашён генеральным секретарем. «Король умер, да здравствует король». Вождь свою речь толкал без бумажки, чем и импонировал народу. Он ещё не страдал старческим маразмом, поэтому мог легко общаться с толпой. Появлялся на публике, где собирал вокруг себя толпы зевак, коим и бросал краткие речи, похожие на программные заявления. Программы как таковой не было. Были отдельные слова «Свобода слова», «Консенсус», «Перестройка». Чиновники подстроились, и эти слова замелькали по всем газетам — «На крутом переломе», «Прожектор перестройки», но что и как перестраивать никто не знал, да и не хотел. В газетах опубликовали биографию вождя. Вся страна узнала, что новый генсек бывший комбайнёр. Судя по его речи, он им и остался. Ставя ударение на не тот слог, выглядел смешно, чем и стал объектом для пародистов. В отличие от всех предыдущих вождей, он появлялся везде со своей женой. По своей красоте, блистательному уму, умению модно одеваться, сдержанно себя вести она превосходила, не только всех кремлёвских дам, но и самого генерального секретаря. Интеллигенция стала сочинять о новом вожде анекдоты и частушки, примерно такие: «По Союзу мчится тройка: Миша, Рая, перестройка». Простой люд в смысл его речи не вникал; им нравилось, что он говорит без бумажки и подолгу. Был он человеком глупым или умным, сказать однозначно нельзя. Он был человеком своего времени, руководителем, востребованным народом в данный момент. Но одно с уверенностью можно сказать, что по сравнению со всеми предыдущими вождями он не был ретроградом-догматиком, был прогрессивен, за что и сыскал уважение на Западе. Как только появились первые признаки реформ, и приоткрылась дверь на Запад, в страну ворвался свежий ветер перемен. Но, это Россия, и её надо знать. Новый вождь был плохим историком и не знал, что свежий ветер в России всегда приносит «простуду», после которой может наступить летальный исход у того, кто его пустил. Как водится, от этих перемен страдает, больше всего простой люд, который их то и жаждал. Зверь, коим является русский чиновник, почувствовав свободу и слабость власти, ещё больше звереет. До Москвы далеко, а чиновник рядом. Хамство, коррупция, протекционизм, беззаконие стали процветать на местах во сто крат больше. И застонал люд. Стали непопулярными затеянные реформы, и это пронизывало все слои общества, в том числе и прогнившую, глубоко коррумпированную армию. Бардак пошёл по всей стране. Никто не хотел работать. У всех чиновников была одна мечта — хапнуть. Но, «там, где тонко, там и рвётся» — говорит пословица. И это «тонко» оборвалось. Грянула чернобыльская беда. Полк Бурцева был поднят по тревоге и направлен для ликвидации последствий аварии на чернобыльской атомной станции. Все поднятые по тревоге войска были отправлены поспешно, без надлежащих средств защиты. Их подвозили потом и не в полной потребности. Задачи никто не ставил, потому, как всё проходило в рамках большой секретности.

На командном пункте штаба по ликвидации последствий Бурцев встретил генерала Малинина. Тот был командующим армией, когда Бурцев принимал полк. Вскоре ушёл на повышение в Киевский Округ, а сейчас возглавлял штаб по ликвидации.

— Товарищ генерал, полк прибыл, разрешите уточнить задачу, — доложил Бурцев. Генерал узнал Бурцева, подал руку, спросил как дела.

— Через час совещание на КП, приходи, там поставлю задачу. А сейчас некогда — Москва на проводе ждёт.

На командном пункте собралось много офицеров. В огромной палатке почти не было места. Бурцев пробежал глазами, и нашёл его только в переднем ряду, почти у самых столов, где над картами колдовали офицеры-операторы. Офицер оперативного отдела проверял всех прибывших по списку, громко выкрикивая фамилии. В ответ с разных концов палатки доносилось короткое «Я» или протяжное «Здесь». Офицеры вели разговор друг с другом, в палатке стоял гул. Все понимали, куда их привезли и для чего они здесь. Получать дозу от невидимого убийцы никому не хотелось. Все ругали разгильдяйство, распущенность и сетовали на то, что все огрехи и дыры затыкаются военными, хотя предназначение армии совсем иное. В это время зашёл Малинин. Разговор затих.

— Товарищи офицеры, — скомандовал полковник. Все встали.

— Прошу садиться, — сказал генерал и своей привычной походкой «уточкой», раскачиваясь из стороны в сторону, направился к столу.

— О том, что произошёл пожар на атомной станции уже, наверное, знают все, — сказал генерал. В палатке стояла гробовая тишина. — Ну, вот и хорошо, что все уже морально настроили себя, — продолжил он. — Нам приказано ликвидировать последствия этого пожара: провести дезактивацию местности, убрать заражённый грунт с территории станции, отселить из зоны заражения всех людей. Операторы распределили воинские части по секторам. Каждому полку будет определён свой сектор.

Поднялся полковник.